— Нет, я считать не буду. Во-первых, это ваша работа, во-вторых, я вам верю. Давайте сделаем иначе. Вместо этих дайте мне тех. Они по три? — Я сказал, что по три. — Вот и хорошо. А эти я вам частично возвращаю. Вы мне положили 15 штук?
— Кажется, да.
— Пятнадцать, я помню. Так вот семь я вам возвращаю, а взамен возьму с мишкой на велосипеде. Или с зайцем на барабане. Или с лисой на коньках. Они ведь все по две?
— По две.
— Или по три?
— Нет, кажется, по две.
— Сами не знаете? Все-таки по две или по три?
— Простите, сейчас глянем. Нет, по две.
— Вот и хорошо. Тогда мне, пожалуйста, не семь штук, а девять. А вот эти я вам верну. Но не все. Парочку, пожалуй, оставлю. Они ведь симпатичные, правда?
— Правда.
— Все. Посчитайте, пожалуйста. Я взялся считать.
— Нет, простите, я передумала. Мне очень понравились вот эти, с ландышем. Они почем?
— Пять копеек.
— Такие дешевые?.. Тогда мы с вами сейчас сделаем так. Вот эти я вам возвращаю. Но не все…
Еще надо помнить, что покупателей много, и разговаривать приходится одновременно далеко не с одним. Всем некогда. И друг друга гонят и меня торопят.
Не дать вырваться раздражению, не обидеть — вот первая задача для того, кто за прилавком с открытками в такой предпраздничный день.
Спустя час-полтора после начала работы почувствовал, что не удержусь. Могу сорваться и понапрасну нагрубить, накричать.
Стало быть, что-то надо поменять.
И поменял. Форму.
— Товарищи женщины! — обратился к ним громко. — Переходим на новую форму обслуживания. Давайте-ка сами. Последите за порядком. Открытки перед вами. Подберите, и мне на оплату.
Пороптали, поспорили, однако согласились.
Лучше, тише, и скорее пошло дело. Вопросы они теперь задавали друг другу, сами же и отвечали. Вскоре и считать сами наладились. Я только получал деньги и давал сдачу.
Сразу спокойнее, ровнее и на душе сделалось. Доставало времени и желания поздравить каждую с праздником, перед тем как отпустить.
Оттаял, потеплел. Посочувствовал: если для мужчин 8 Марта очередной выходной, то женщины празднуют — как-то особенным образом волнуются, бережно ждут этот день и с понятным им одним значением готовятся поздравить друг друга.
И отложил уже лично для себя, в свой опыт:
1. Полезно искать перемен.
2. Как важно найти содержанию единственно верную форму.
Почему он не хочет книг?
— Что за штуковина?
— Барабан.
— Играть? А как, показал бы?
Я подробно объяснил.
— Ишь, надумали что, — он приподнял кепку и мятым козырьком ее почесал облысевшую голову. — Играть я люблю. Давай-ка крутни.
Спокойный, несуетливый, лет сорока, в спецовке, руки крупные, наскоро и нечисто вымытые.
Сыграл раз, другой — проиграл. Не расстроился, не рассердился — еще больше разохотился, заинтересовался.
— Вон, значит, как… А ну, давай еще. Крутни как следует.
И вытащил подряд два выигрышных билета по рублю.
— Ха, что я говорил?
Приподнял кепочку и опять козырьком плешь погладил — предовольный, растекся в улыбке.
— Поздравляю, — говорю. — Вот. Теперь выбирайте.
— Чего?
— Выбирайте, — и показал на книги.
— Я же выиграл, — он не понял меня, улыбка с лица его спала. — Или нет?
— Да, вы выиграли два рубля. Теперь на эту сумму выбирайте книги. Любые, какие вам понравятся.
— Вот те на, книжки-то мне зачем? — недоумевал он. — Я же выиграл.
— Правильно, вы выиграли. Я вам сначала рассказывал. Эта игра называется книжная лотерея. Вы покупаете билет, надрываете, и там внутри написано, выиграли вы или проиграли. И если выиграли, то сколько. На выигрыш вы выбираете книги, какие вам по душе.
— Ты так не говорил, чтоб книжки обязательно брать.
— Ну, как же не говорил — говорил.
— Может, и говорил, да я не понял. Ты, парень, меня извини, но книжек мне не надо. Я их читать не собираюсь.
— Никаких?
— Никаких.
— Отчего же? — Я заинтересовался.
— А так. Не люблю, и все.
— Не поверю, чтобы «так». Если есть нелюбовь, то и причины должны быть… Отчего же все-таки вы книги читать не любите?
— Вот пристал, — он снова приподнял кепку и почесал голову. — Так я тебе и сказал.
— Ну, пожалуйста.
— Да будет тебе, парень. Что ты разговаривать взялся. Давай-ка сперва дело решим.
— Нам не решить его, пока не объяснитесь.
— Это что же — порядок такой?
— По порядку, как вы говорите, я бы и разговаривать с вами не стал. Вот вам книги, и до свиданья.