— А в другом месте?
— Пробовал, везде ткнуться пробовал. Не слаще. Грубят, пихают. Нынче народ торговый измельчал, брата своего никак понять не хотят. — И тут он неожиданно, вдруг, заплакал; сейчас же и слезы из глаз потекли; утирая лицо рукавом, захлипал, опять заскулил: — Пустите, молодой человек, а? Я с краешку, неприметно тут, тихо. Не помешаю. А то пропадет ведь товар. И все насмарку. Где уж тут заработать, как бы самому за коробку платить не пришлось. Войдите в положение, молодой человек, миленький. Пустите, будьте так любезны. Народ кучно идет, хорошо, я ее вмиг продам. А? Не помешаю. Молодой человек, миленький…
Горе и страдание были на его лице. Слезы, срываясь с подбородка, капали на пол. Такой весь жалкий с этой коробкой под мышкой, с подбитой губой, в порванном пиджаке.
Ну, как было не пожалеть? Сжалился, пустил.
— Ладно, бог с вами, становитесь. Только быстрее.
— Момент.
Тотчас перестал плакать. Зашел сбоку, сдвинул к центру стола мои книги и, установив коробку, без раскачки и разгону, звонким, поставленным, уверенным голосом стал зазывать покупателей:
— Мороженое, товарищи! Кто забыл купить? Девятнадцать и двадцать две. Мороженое, товарищи! Не проходите мимо. Девятнадцать и двадцать две…
Я удивился — так скоро, резко, полно перемениться. Может быть, я плохо смотрел, но заподозрить его в неискренности никак не мог. Слезы, и горе, и нудящий, жалостливый, плаксивый голос его были неподдельные, как неподдельным был и этот нынешний, зазывальный, бодрый его тон. Я изумился пластичности его психики, готовности к мгновенной перемене, натренированности.
Он действительно быстро все распродал. И действительно аккуратно снимал со стола капли подтаявшего мороженого.
Перед тем как уйти, длинно поблагодарив, вкрадчиво спросил:
— А еще не позволите, молодой человек? Мне бы еще коробочку продать. Последнюю. Я быстро. А?
На лице моем вместе с изумлением, должно быть, появилось нечто такое, что заставило его отступить, снять просьбу. Он закланялся, пятясь:
— Нет, нет, это я так. Извините. Большое вам спасибо, молодой человек, что выручили. Торговые люди должны помогать друг другу. А это я так, не сердитесь. Всего вам наилучшего.
Ступив в сторону, споткнулся об тележку, пустую коробку выронил и сам едва не упал. Зло, мстительно выговорил:
— Фу-ты, господи, пропасть!
Но сейчас же вновь взяв прежний ласковый тон, закланялся, заблагодарил. И — боком, боком — ретировался.
Выигрыш
Молодожены, совсем юная парочка. Она на сносях, скоро уж, видно, рожать, большим животом своим к краю стола прислонилась. Книг интересных никаких не высмотрела, и супруг, остановившийся явно против своей воли, только ради нее, повел было молодую жену прочь, но она неожиданно закапризничала. Захотела счастья попытать в лотерею.
Супруг ни в какую. Стал с неудовольствием уговаривать, мол, у нас же денег совсем нет, а ты играть вздумала, последние на ветер выбрасывать.
Она, однако, еще упрямее не своем стоит — никуда не уйду, дай мне 25 копеек, не обеднеем.
Посопротивлялся он еще неуверенно и наконец сдался. Отсчитал медяками.
Она заулыбалась, довольна. Живот свой на стол уложила. Взяла билет, вскрыла.
5 рублей выигрыша!
Супруг стих, обмер, все разглядывал билет и глазам не верил.
А она зарделась. И тоже слова не могла сказать. Всё ненатурально так, потрясенно крутила головой по сторонам — кто бы увидел, кому бы рассказать, какая она везучая.
Понемногу супруг пришел в себя. Заорал, запрыгал, набросился на нее.
И тут же, при всех у стола начали целоваться. По-домашнему, интимно, должно быть совсем позабыв, где находятся.
Шел мимо милиционер. Заметил непорядок, похлопал юношу по плечу.
Парень отлип от жены с неохотою. Однако, осознав, кто перед ним, маленько оробел.
Супруга, нарочно для милиционера поправив платьице на животе, гордо извинилась и рассказала, какая у них радость.
— А, ну-ну, — сказал милиционер, почему-то подозрительно посмотрев на меня, и ушел.
Они отдали мне билет.
Отоварить полностью такой крупный выигрыш мне было нечем (пришлось бы по два экземпляра брошюрок класть). Насобирал им детских книг рубля на два — пригодятся, надо думать, — остальное деньгами выплатил.
Они тотчас, при мне, словно меня и нет тут, размечтались — как распорядятся выигрышем, куда зайдут, в кулинарию или универсам, можно блинчики с мясом или антрекоты, он выпрашивал бутылку пива, а она даже рассердилась, почему он так униженно просит, деньги наши, покупай что хочешь, а он сказал, обняв, добытчица ты моя…