Слыхала, космонавт Комаров-то живой, коробочку ему у Мавзолея сладили, а он, сказывают, в Куйбышеве или в Праге, далеко, думаю, пешком не дойти».
«Вечер второго числа. Бог помощь, Фенюшка.
Кашель замучил. Отпросись, приехай хоть на Николин день. В школе мести кончила, на тот год зовут, скушно мне. В церковь наладилась, духовенство у нас высокое, народ ой как ублажают, за нас, за простых. В третьем доме доктор жену придушил и сам с балкона расшибся, будто с ревности. Испугалась я, сынок все к семейным норовит, и Галку уж твою намекала, отвертывается. Сестре Тамаре горе. Внучек Колька девушку в парке снасильничал и сам же к ей пришел потом свидания просить; видать, полюбилася. А ее мать уж в тюрьму заявила, Кольку и заграбастали, суд будет. Матери каково? Все водка проклятущая. Спасибо, мой не балует. Вот только в лес с мешками ушел, туристить, кабы чего не вышло, обратно боюсь. Приезжай, Федосья Иванна, на Николин день, конфеток твоих припасу, кисленьких, чаек покрепче. А трудно тебе, погожу я и еще должок-та. Про Комарова, подруженька, бабьи промыслы. А не захотел он эропланом в землю править, рассудил, греха тут излишки; может, на луну, может, еще куда завернул, бога взаправдашнего найти».
ВТОРОЙ ВЫХОДНОЙ
1
Воскресный день начинался буднично. Без спеха, дремно — так, как давно начинался у нас всякий воскресный день. Завелся нечаянно такой распорядок, чтобы во второй выходной непременно расслабиться: после изнурительной пятидневки обманчивая подзарядка на следующий цикл.
Семья, естественно, в сборе: Вероника-Ника-Ник, жена моя, глава и вождь семьи, я, муж Ники, несложившийся субъект тридцати пяти лет, слабовольный, неорганизованный, неумеренно увлекающийся и болтливый, Артем, сынуля, пятнадцатилетний ленивый акселерат, неизлечимо больной телевидением, и черный малый годовалый пудель Прохиндей, или, по-человечески, Прохор, или, по-домашнему, общепринято, Прошка.
Сынуля, лежа в постели, грыз яблоко, самодовольно, нахально чавкая и глазея по телевизору какой-то нудный концерт. Ника по обыкновению колдовала на кухне над новым кулинарным произведением, готовясь удивить и порадовать нас за завтраком. Ну, а мы с Прохиндеем играли в гостиной на ковре в отнималки.
Тут в дверь позвонили.
Прошка, оставив меня на ковре неприлично скрюченным, с лаем помчался в прихожую.
— Прошу тебя, Проша, — сказала Ника, раньше меня открывая дверь. — Уймись.
Вошла женщина из нашего дома, которую по имени я не знал.
— Здравствуйте, а он не укусит?
— Живой вас отсюда не выпустит, — сказала Ника. — Проходите, пожалуйста.
— Спасибо, я на минутку.
Я весь выполз в прихожую, чтобы поприветствовать гостью и, если потребуется, локализовать пса.
— Вас вызывают на собрание, — сказала женщина, видимо, из-за растерянности или смущения никак не ответив на мое приветствие. — Я член правления нашего кооператива.
— Сегодня? — спросил я. — В воскресенье?
— Да. В семь вечера. Как раз по поводу вашей собаки.
— Это к тебе, — сказала мне Ника и, извинившись перед женщиной, поспешила на кухню, к станкам.
Оставаясь на четвереньках, я кисло поинтересовался:
— А в чем дело?
— Поступило коллективное заявление от жильцов. Жалоба. — Женщина говорила, заметно стесняясь; я видел, что приход к нам стоил ей немалых волевых усилий, видел, как она понуждает себя, сообщая о жалобе, стараясь, чтобы выходило проще, естественнее и в то же время достаточно строго. — Требуют, чтобы правление предупредило вас, ну, не только вас, а всех, у кого собаки в нашем доме, и если нужно, то и наказало штрафом или как-нибудь еще. Все решит собрание.
— Когда жалуются, не требуют, — хмуро заметил я, вставая и стряхивая с брюк пыль.
— Моя обязанность предупредить, — она развела руками. — Так вы будете?
— Придется.
— Спасибо, — облегченно вздохнула она.
— Простите, — задержал я ее. — Вы сказали, коллективная жалоба?
— Да.
— Кто затеял бузу? Странно. В коллектив что-то не верится.
— Что вы, недовольных много. Но, с другой стороны, вы правы. Есть у нас в доме старичок один, Пупалов Карп Семенович.
— Что вы говорите? — я рассмеялся. — Несчастный, и угораздило же его родиться с такой фамилией. Простите, я не понял, ударение на «пу» или на «па»?
Она раскраснелась:
— На «па».
— А я живу и не знаю о такой выдающейся фамилии. В одном доме живу. Нет, мы все-таки преступно равнодушны к ближнему.
— А он редко выходит, все у окна, говорят, сидит, старый очень. Что вы, тот еще фрукт. Завалил нас бумажками. На машинке печатает. Жалуется. Сначала от себя лично писал. Ну, мы не очень-то реагировали. Тогда он стариков и старух в нашем доме стал агитировать, в коллектив объединять.