— Мы? — переспросил я, — Полезны?
— Да, Карп Семенович и его друзья.
— А… чем вы занимаетесь? Что вы можете?
— Многое. Но сначала изложите вашу просьбу.
— Какая, к черту, просьба?
— Я вас еще раз прошу, молодой человек, не повышать голоса. Карп Семенович работает.
— Хорошо, — вздохнул я. — Можно к нему?
— Сначала изложите просьбу. Что вы хотите?
— Прежде всего я хочу знать, почему товарищ Пупалов не явился на собрание?
— Занят.
— Но он писал, жаловался, просил наказать.
— Возможно. Значит, считал своим долгом так поступать. Но на собрания ни он, ни наши представители не ходят.
— Вот как? Получается, извините, кляуза.
— Ни в коем случае, — ровно, спокойно парировала Клавдия Ефимовна. — Непроверенными фактами мы не оперируем. Каждую жалобу, прежде чем подать, мы обсуждаем коллективно. И товарищ Пупалов принимает решение, учитывая общее мнение.
— Простите, я не совсем понимаю, кто вы? Борцы за справедливость, что ли? Или сектанты, адвентисты седьмого дня?
— Считайте, как хотите. Мы исполняем свой долг. Наша задача — посильно содействовать установлению порядка.
— Какого порядка? Мне кажется, что он давно установлен.
— Вам только кажется, молодой человек. Товарищ Пупалов говорит, что беспорядка в нашей жизни еще очень много. Что все беды от беспорядка, и мы со своей стороны считаем, что еще можем послужить благородному делу. Не станете же вы отрицать, что чем меньше беспорядка, тем лучше? — Клавдия Ефимовна даже слегка возбудилась, когда формулировала кредо товарища Пупалова.
— Понятно. И много вас?
— Достаточно.
— Отчаянные вы люди. Как же вы отважились? Сами? Без разрешения свыше?
Клавдия Ефимовна повторила, обращаясь ко мне:
— Что вы еще хотите?
— Хочу обсудить с товарищем Пупаловым вариант жалобы. Лично, тет-а-тет. Разрешите?
Секунду-другую Гренадер колебалась. Затем поднялась.
— Хорошо. Я доложу.
Без стука вошла в смежную комнату и плотно прикрыла за собой дверь. Я плохо слышал, о чем они говорили. Клавдии Ефимовне отвечал дряхлый липкий голос.
— Войдите, — сказала она, спустя минуту. — Карп Семенович ожидает.
— Простите, — второпях обратилась ко мне представитель правления, все это время, пока я болтал, мужественно, тихо и интеллигентно простоявшая за моей спиной. — Вы надолго?
— Не думаю.
— Может, я пойду?
— Конечно, вы меня, пожалуйста, извините, что все так нескладно получилось.
— Ничего, бывает, — сочувственно, стесненно улыбнулась она. — Я вас прошу, узнайте, если не трудно, они сами будут дверь чинить или нам в жэк обращаться, хорошо?
— Хорошо.
— До свидания, — сказала она всем и торопливо, радостно вышла.
Клавдия Ефимовна села на свое привычное место. Я не без волнения двинулся к кабинету шефа. Прохор немедленно поднялся, показывая, что одного меня не отпустит.
— Ну, что ж, — сказал я. — Вместе так вместе, — и кокетливо спросил секретаршу: — Не возражаете?
Она не возражала.
Я смело толкнул тяжелую, любовно, толсто обитую с внутренней стороны дверь.
5
В маленькой, наверное метров восьми, комнате за массивным старинным письменным столом, перегородившем комнату поперек от стены к стене, сидел сохлый, землистого цвета очень старый человек в застегнутом наглухо френче. Склонив чуть набок маленькую голову в реденьких белых волосах, лишь местами прикрывавших лоснящуюся ржавость черепа, чмокая губами, Пупалов писал, макая ручку с пером в толстостенную стеклянную чернильницу. Ноги его, обутые в белые валенки, стояли под столом на пуфике, укрытом огрызком ковра. За товарищем Пупаловым на стене под потолком висели в таких же, как и в приемной, рамах за стеклом портреты двух суровых людей, которых я никогда прежде не видел. Слева от стола было окно, а всю правую стену от пола до потолка занимал самодельный стеллаж с встроенными впритык выдвижными большими ящичками, на торцах которых были приклеены бумажки с обозначениями. Например, кв. 41 Ямщиков 54г Ямщикова 52г Ямщикова 18 л, кв. 42 Долотов хол. 22г и т. д., в общем, весь наш дом, или почти весь. Центральный горизонтальный ряд занимали ящички с обозначениями министерств, ведомств, всякого рода институтов, а также районных судов и прокуратур.
— А я думал, — сказал я, осмотревшись и чувствуя, что Пупалов, подражая плохим ответственным работникам, заставляет меня ждать. — А я думал, что вы умерли.