Филипп понял, что ничего он, с ними не сделает, даже не скажет ни слов упрека, разве только потом, утром, и все равно вряд ли устыдит, осудит вслух.
«Зачехленный», — вспомнил он и усмехнулся.
Он выкурил сигарету. Потом осторожно, стараясь, чтобы его не заметили, крадучись, пробрался к палатке.
Забравшись внутрь, он не стал зажигать света, сел при входе и примолк, не шевелясь, не двигаясь, страшась разбудить их, побеспокоить; он посидел так, прислушиваясь к дыханию, спят или нет, и решил вдруг прилечь у их ног, побыть, полежать рядом с ними, и услышал, как Сима спросила:
— Вам плохо?
— Да, — сказал Филипп. — Да.
— И с нами тоже?
— С вами — нет.
— Тогда садитесь ближе. Только не зажигайте фонарь. Мама думает, что мы спим. Не стоит ее расстраивать, пусть веселится, она так с нами устает.
— Входите, — сказал Клим. — Я больше на вас не сержусь.
— И я не сержусь, — сказала Сима. — Мы вместе не будем спать.
— Это неправильно, — возразил Филипп, забираясь в глубь палатки. — Вам необходимо уснуть. Вам давно пора это сделать. Шум мешает?
— Не-а, — сказала Сима. — Мама говорит, что мы можем спать даже в тракторе.
— А почему? — спросил Клим.
— Что — почему?
— Почему нам давно пора спать?
— Ну как, — затруднился Филипп. — По-моему, ночь, проведенная без сна, означает, что следующий день будет непременно потерян.
— А почему потерян?
— Да, — поддержала Сима, — и почему непременно?
— Потому что днем человек тратит силы, которые может вернуть ему только сон.
— А зачем вы хотите, чтобы ваш следующий день был непременно потерян?
— Не знаю, — признался Филипп. — Я люблю ночь.
Сима удивилась.
— Больше дня?
— Не всегда. Изредка.
— А сегодня — изредка?
— Да.
— И у нас изредка, правда, Клим?
— Правда. Только я все равно не хочу, чтобы мы потеряли завтра.
— Целое завтра… И я не хочу. Дядя Филипп, что нам делать?
— Спать. Еще не поздно все поправить.
Они помолчали. Потом Сима спросила:
— А мама скоро к нам?..
— Как только вы уснете.
— И папа?
— И папа. Куда ж он без мамы?
— Как жалко, — огорченно сказала Сима. — Я разгулялась, теперь мне без мамы не уснуть.
— Дядя Филипп, — сказал Клим, — вы можете сделать так, чтобы мы быстро уснули?
— Не знаю. Вы подскажите. Я постараюсь.
— Правда? — обрадовалась Сима. — Лягте тут, — похлопала она ладошкой возле себя, — между нами.
Филипп, торопливо сняв куртку и бросив ее под голову, послушно лег навзничь.
— Клим, я правильно решила?
— Ага. Дядя Филипп, она хочет, чтобы мы положили головы вам на плечи.
— Ради бога, — сказал Филипп.
— Вам не будет тяжело?
— Нет, не будет.
— Мы быстро уснем, и тогда вы нас снимете, ладно?
— Договорились.
— Ну вот, — сказала Сима. — А теперь нас укройте.
— Ее лучше обнять, — сказал Клим. — А меня необязательно.
— Так?
— Ага, — сказала Сима, устраиваясь щекой у него на груди, — так хорошо.
— Дядя Филипп, я знал, что вы мировой парень.
— Спи, спи. Спокойной ночи.
— А вам нельзя сказать спокойной ночи?
— Можно. Даже необходимо.
— Но вы же сказали, что не хотите спать?