Интересно, отчего это так, а?
И утром у Софушки хорошо. В квартире тихо, пустынно. Коридоры широкие, с заворотами, как улицы. Утром, как водится, все на работу уходили, одна соседка только оставалась, нелюдимая, перепуганная, полный день взаперти в своей комнате сидела, а когда в туалет выходила или чайник согреть, комнату на ключ запирала. С ней Ефросинье Капитоновне и разговоры вести не хотелось.
До полудня быстро время пролетало. Вольно гуляла Ефросинья Капитоновна, по коридорам, а в комнате своей или на кухне подолгу в окошко глядела, посуду мыла и, хотя Софушка и не велела, в ванной воду пускала и останавливала, наблюдала, как она с шумом течет, падает и вдруг перестает. Словом, хозяйкой себя чувствовала. И на душе до вечера покойная смирная радость была.
Часам к двум мальчик из школы приходил. Соседский мальчик, Игорь, шестиклассник. И за ним Ефросинья Капитоновна смотрела. Как он обед себе греет, как весело насвистывает, как про уроки по телефону спрашивает.
Радостно на молодежь глядеть. Беззаботно живут, безнаказанно, весело. Посмотришь на них, порадуешься и жизнь свою ушедшую припомнишь. Позабылось, правда, многое, но кое-что нет-нет да и всплывет. И опять порадуешься, если всплывет. Сколько переживаний, горя сколько, а поди ж ты, теперь и горькое светло вспоминается. Отчего это так, а?
Ну а вечерами, когда все с работы возвращались, Ефросинья Капитоновна, если за день не утомлялась, если Антип не пьяный и за Софушкой не бегает и если Софушка разрешит, на кухню выходила. Постоять, послушать. Может, и самой какое слово вставить.
Потом ее Софушка чаем поила. А там и спать.
И день прожит.
2
В среду утром Ефросинье Капитоновне как-то туманно сделалось. Должно быть, опять с головой что-то. Последнее время часто так бывало — то вот помнишь, где ты и что с тобой, а то вдруг нет.
Полежала маленько. Встала. Нет, не лучше. Так же все туманно, мутно.
Однако помощи ждать не от кого. Пересилила себя, погуляла по коридору, на лесенке на холодке постояла. Вроде и полегчало.
На кухню пришла, в окошко поглядела — опять усталость, томно как-то. На часы глянула, а там третий час. Подумала, что-то Игорь из школы не идет, запаздывает. Всегда аккуратный такой, а тут время, а его нет. Должно быть, сбор какой-нибудь. Пионерский.
Поставила на газ суп греть. И ушла.
Пришла в комнату и на стул села. Хотела телевизор включить, да вспомнила, что Софушка не велит. Правильно, это у Коленьки можно, а у Софушки нет. Ну нет так и нет. Хорошо и в окошко посмотреть.
Встала, подошла.
Интересно, как там, люди нынче ходят. Как облака по небу плывут, как ворона на дереве сидит с молочным пакетом в клюве.
Все, что видит, ей теперь интересно. Все-все. А раньше, когда помоложе была, будто и не замечала.
Засмотрелась, и вдруг чует: гарью пахнет. Скорей на кухню пошла.
А там чад, дым, и войти нельзя.
Испугалась Ефросинья Капитоновна и делать что, не знает. Из коридора, чуть глянет на кухню, дым от лица отпахнет и отступит. Беда. Сама-то сгоришь, ладно, пускай. Людям вред какой, батюшки. Слышит, наружная дверь стукнула. Слава богу, кто-то пришел.
— Теть Фрось!
— Тут я, внучек, тут.
Это Игорь пришел.
— Пожар, теть Фрось?
— Кастрюля там у меня. На плите. На той, что тут стоит, у раковины.
— Да огонь же!
— Боже мой, огонь. Горит? А что горит, внучек?
— Не знаю пока, дым… Ой, стена вспыхнула. А ведро где?
— Ведро? Ой, где-то я его видела. В ванной посмотри, в уголке там.
— Не волнуйтесь, теть Фрось. Зальем сейчас, погасим.
Ефросинья Капитоновна слышала, как Игорь в дыму воду цедил, как выплескивал. Как потом тряпкой какой-то стукал, шлепал. Волновалась, боялась, переживала.
Видно, залил-таки огонь, потушил. Ой, молодец. Открыл окно, дым выпустил.
— Ерунда, — сказал. — Полотенце сгорело и обои немного. Ничего, теть Фрось. Если ругаться будут, я маму попрошу, она им новое полотенце даст.
А Ефросинья Капитоновна к стене качнулась. Рукой задержалась и говорит:
— Надышалась я, видно, внучек. Боюсь, упаду.
— Давайте за меня возьмитесь, теть Фрось. Отведу.
— Будь добреньким, милый.
Игорь неловко старушку обнял, плечи подставил, чтобы сама держалась, повел.
— Что? А? Что случилось? — высунулась соседка, что всегда взаперти сидела. — Горим?
— Все уже, — сказал Игорь. — Сковородку сожгли. Ерунда.