— Не слыхал, Толя, что там болтают про меня?
— Где?
— В управлении, бабы.
— А. Да ну их, балаболки, что им делать-то.
— Говорят, стало быть.
— Есть, Иваныч, врать не стану… Тебе сколько сейчас, пятьдесят пять?
— Пятьдесят три.
— Ну вот. Ты бы это… поаккуратней.
— Да нет же ничего! Веришь?
— Верю — не верю, мне, Иваныч, все едино. Своих забот хватает.
Соков смолк. Получил, что хотел. И зачем? Разве хворь, эту заразу в себе, потешил. Так и доехал молча.
— Ладно, — сказал, вылезая. — Спасибо, что подкинул.
— Не за что. Скоро кардан приеду менять. Сделаешь?
— О чем разговор.
— Мне быстро надо.
— Как надо, Толя, так и сделаем. Не беспокойся.
3
Летучку у начальника цеха Соков всю продремал, промечтал. Замечаний к нему, как к механику цеха, не было, ругали, мастера Злотова за то, что вовремя на участке своем вагон с жидкими присадками не разгрузил, и их цех № 2 не выдал цеху № 6 смеси в нужном объеме, и потому, там, в шестом цехе, простои. Ругались, стращали Злотова, сам Злотов отбивался обиженно, раздраженно, ругал в свою очередь диспетчера, который не нашел его, чтобы предупредить, что вагон пришел, говорил, что не караульщик, а как-никак мастер, хозяйство немалое, и у него в это время смеситель барахлил…
А Соков сидел, туманно смотрел на зеленое сукно на столе и думал про себя и Верку.
Да, комично вышло. Надо же, смехота. Если со стороны посмотреть, ненормальный. Право, ненормальный. Дурь в башке… Прямо, ей-богу, как черт водит, дьявол… Пацан, есть пацан… На озорство тянет… Что это я? Какое-то детство играет. На старости лет в детство впал… Стало быть, сбрендил. А что? И похоже…
Верка в школе сейчас; может, к доске вызвали, отвечает. Соков представил себя тоже в школе, в том же классе, что и Верка, будто он за первой партой сидит, такой же десятиклассник, как и все; то есть, конечно, взрослый, пожилой, однако никто в классе этого не замечает, внимания не обращает, что натурально мужик среди детей, будто так и надо, а вот Верка у доски мнется, забыла что-то, а он, Соков, подсказывает незаметно, а Верка слышит и краснеет, почему-то ни за что не хочет подсказку от него принять, стыдно ей, что ли, губки надула, не смотрит на него, пусть отметка хуже будет, пусть, упрямая, гордячка, ни помощи, ни услуги, ни дружбы от него не хочет, потому что, считает, люди кругом, погодки, а он старый для нее, отчим к тому же, отцом ей стать не, может, опоздал, а другом нельзя — люди вокруг, они ведь засмеют, не поверят, намыслят черт знает что, ославят, да, считай, уже ославили… И Никитка Нужин с задней парты фигу кажет и ехидно так улыбается…
— Уснул, Потап Иваныч?
Зашмыгали башмаками, заелозили стульями. Летучка кончилась.
Соков обошел цех, хозяйство свое.
Двух механиков, отослал мельницу кольцевую чинить в здании порошков. Паренька слесаря. — наладить насос в отделении сантехники, там же, на втором этаже.
Побалакал с женщинами у рассева. Они в респираторах, грохот от мельниц — так что накричались на ухо, разрядились.
Все вроде нормально. Работа своим чередом идет.
Прогулялся в стекольную мастерскую.
Здесь Ефим Почкин заправлял.
— А, Потап Иваныч. Здорово.
— Здорово. Не рано я?
— Самый раз. Вон под бумагой лежит, — показал. — Бери.
Соков подошел к верстаку, что в углу стоял, и зеркало взял. В руках подержал, залюбовался.
— Что молчишь? — спросил Почкин, не поворачиваясь (занят был, стекло резал). — Угодил или нет?
— Вещь, Ефим, — восхищенно произнес Соков. — Не ожидал даже.
— Старался.
— Вижу.
Зеркало по форме напоминало восьмерку с замысловатой фигурной перемычкой между неодинаково приплюснутыми верхним и нижним кругами. Деревянную, всю в вензелях, рамку Почкин заморил под густо-карий, но не сплошь, а в каких-то разливах, и сверху щедро лачком облил.
— Должник я твой, Ефим.
— Сочтемся.
— Приходи, если что нужно.
— Приду. Скоро катер на воду ставить, надо кое-что.
— Давай… Это, — замявшись, зачем-то прилгнул Соков, — Марфе подарок.
— Марфе?
— Ну.
— А я думал… дочке. Вере твоей.
— Не, Марфе, — не мог уже и дальше не врать Соков. — Скоро годовщина у нас.
— Вон оно что. Жаль, не сказал. Я бы хоть раму тогда построже сделал.
— И так угадал. Она у меня душой молодая, да и лет ей сорок всего. Не переживай, в точку попал.