— Ой, идите, гражданка. Ей-богу, не до вас сейчас.
Она, поникнув, тихо отошла.
Я спохватился, что обидел ее понапрасну, но было уже поздно. Совсем запрезирал себя. Эта маленькая покупательница, может быть, хотела мне деньги свои отдать, пожалеть, искренне посочувствовать, помочь словом ли, делом — а я?.. Разве на месте я здесь?.. Домой, домой, отлежаться. Иначе я сейчас бог знает что еще натворю…
И я зло, неаккуратно стал зашвыривать книги в стол.
Цветы
Парень лет шестнадцати, патлатый, в клешах.
Подлетел. Не говорит, а выдыхает — бежал, очевидно, спешил.
— Слышь? Ты давно тут сидишь?
— Скоро год.
— Не, а сегодня?
— Порядочно. Скоро ухожу, сдох. А что?
— Да вот, автобус прождал, зараза. Ты девицу тут не видал?
— Где?
— Ну, тут. Около тебя. Мы у этой вот стенки договорились.
— Правильно, здесь многие договариваются встретиться.
— Ну, она… такая. Молодая.
— Хорошенькая?
— Ну.
— Кажется, стояла.
— Давно?
— Да нет, не очень.
— Беленькая такая, да? Волосы до сих пор? А тут, — посверлил пальцем щеку, — ямочки, когда смеется?
— Надо мной она не смеялась.
— Знаю. Слышь? А как одета, видал?
— Обыкновенно. Юбочка мини, свитерок.
— Она. Точно она. Дубина я. Слышь? А куда ушла, видал?
— Нет.
— Ну, я дурак, ну, я дурак, — он вдруг схватил себя за волосы, повернулся и — бум, бум — стал биться головой в стену.
— Перестань, — говорю. — Очумел?
Не слышит. Бьется.
— Дурак я, дурак, дурак!
Я дернул его от стены, подтянул к себе.
— Она же любит тебя, балбес.
Маленько очнулся.
— Ври, — говорит.
— Чтоб мне сгореть. Так ждала тебя, что, веришь, я позавидовал.
— Ври.
— У тебя что, адреса нет? Найти не можешь?
— Ну.
— Как же так?
— Не спросил, «как». Вчера познакомились. Надо бы спросить, а я, дурак, не догадался.
— Вот что. Давай мы сделаем так. Она наверняка снова сюда придет. Я в этом уверен. Ты ей страшно понравился.
— Ври.
— Отвечаю… Так вот. Ты оставляешь мне свои координаты…
— Чего?
— Номер телефона или адрес. В общем, как тебя найти. Она появится, я ей все объясню. Лады? Есть телефон?
— У друга.
— Сойдет. Пиши, если он тебе настоящий друг.
Написал. И вдруг спрашивает:
— А сам ты — не отобьешь?
— Я старый. Куда мне.
— Точно. Она на старых не смотрит.
— Стало быть, договорились?
— Ну.
— Прекрасно. Тогда иди.
— Куда?
— Домой, куда же еще.
— А… Ну, я пошел.
— И побереги голову, — сказал я ему вдогон, — не тебе, так ей пригодится.
…На третий или четвертый день, когда я уже успел в суете позабыть эту историю, возле стола объявились двое. Я сразу узнал их — парень мой и она, из-за которой ему не жаль голову положить. Оба довольные, улыбаются. У нее, действительно ямочки на щеках.
— Все в порядке?
Кивают.
— Что я тебе говорил? А ты себя раньше времени дураком назвал.
— Переживал, — засмущался он.
Девушка неожиданно из-за спины достала букет цветов и протянула мне. Гвоздики. Свежие.
— Это вам, — сказала. — Спасибо, дяденька.
— Спасибо, — как-то уже зависимо, связанно повторил за ней он.
И они ушли.
Я смотрел им вслед, пока не заслонили их другие спины… Что-то щемящее, позабытое, давнее поднялось в груди и подкатило к горлу. Перемешалось свое, чужое…
И эти цветы. Мне. Зачем?
— Не стоит благодарности, — запоздало сказал я, пусто глядя на плывущую мимо толпу.
Исторический роман
Смотритель эскалатора, женщина средних лет, очень любила исторические романы. Когда дежурство ее попадало на часы моей работы, она непременно улучала минутку, чтобы подойти и перекинуться на любимую тему парой слов.
— Ой, я так люблю исторические романы, — говорила она. — Это любимые мои книги. Я их столько перечитала, столько… наверное целую библиотеку, вот сколько, — и улыбалась стесненно, словно ей было немного стыдно в этом признаться.
— Да, — соглашался я, не прочитавший за свою жизнь и десятка исторических романов, — это, как правило, поучительное чтение. Много нового узнаешь. О стране, о людях, о тех, кто и как управлял страной. Я согласен с вами, исторические романы всегда интересно читать.
— Именно, — воодушевлялась она. — Прямо дух захватывает. Читаешь и не замечаешь времени. И прямо жалко, когда книга кончается.