– А меня Сильвия.
Они зашли в закусочную и съели бурек (домашний сыр, завернутый в тонкую слоеную лепешку), а когда стемнело, вернулись в парк:
– Мне нравятся доктора, – сказала Сильвия. – Вчера я была на приеме у своего врача, и он сказал, что у меня красивое тело.
– Уверен, так оно и есть.
– Хочешь увидеть?
Она встала и быстро разделась прямо перед ним. На небе светила полная луна, и Ивану отчетливо были видны очертания ее тела. Сильвия повернулась, продемонстрировав гибкую талию и маленькие острые груди. Просто очаровательно, что она так гордилась своим телом, и оно действительно было удивительно красивым. Иван погладил внутреннюю часть ее бедер кончиками пальцев так нежно, как только мог. Сильвия тяжело задышала, что Иван воспринял как подтверждение собственной теории. Впервые в жизни у него появилось ощущение, что он может контролировать бурное море чувств.
Они не занимались любовью, но можно сказать, что любовью занимались их руки.
Вернувшись в общежитие, Иван рассказал Алдо о том, как провел вечер.
– Я тебе не верю. Ладно, дай мне понюхать свою руку, и я пойму, говоришь ли ты правду. Да, ты не врешь. Превосходно. Почему ты не привел ее сюда?
Когда гордый собой Иван рассказал Сельме о своем приключении, она ответила, что он вел себя аморально, манипулировал чувствами Сильвии и не имел права так делать, раз не любит девушку.
– Я манипулировал не ее чувствами, а ее ощущениями, и, если уж на то пошло, своими тоже. Это был неврологический прием.
– А как ты понимаешь, где проходит грань между чувством и ощущением?
– Это совершенно разные вещи.
– Tы говорила не как доктор. Разве мы не верим в единство тела и души?
– Я не знаю, во что мы верим, но точно знаю, что все мы занимаемся сексом, даже ты и тот парень из Черногории, так почему же я не должен?
– Это другое. Мы любим друг друга, – ответила она.
– То есть любовь все оправдывает?
– Да.
– Как и отсутствие любви, – парировал он.
На это Сельма ничего не ответила, вообще больше ничего не сказала, и была холодна с Иваном несколько месяцев.
7. Иван оставляет свои отпечатки пальцев на мозге умершего человека
В середине зимы Иван предпочитал оставаться в комнате, а не ходить в столовую, находившуюся в трех километрах от общежития. Он больше не посещал церковь. Питался исключительно яйцами, молоком и хлебом. Нельзя сказать, что Ивану нравилось безвылазно сидеть в мужском общежитии, но мерзнуть на северном ветру (kosavà) ему нравилось еще меньше. Иван ненавидел ходить в общий туалет. В большинстве душей отсутствовали занавески, но в туалетах двери все-таки имелись. После тяжелого дня дверь часто выбивали ногой и выкидывали из окна или просто снимали с петель и ставили в коридоре. Горячую воду давали только с семи до семи тридцати. Толпы парней, кто в костюмах, кто голышом, брали душевые кабинки штурмом, пихались, кричали, свистели и пели. Некоторые стояли в очереди только затем, чтобы продемонстрировать широту своей души и уступить очередь кому-то другому. Хотя другие с большим подозрением относились к подобным любезностям в помещении, полном голых людей.
В первом круге ада, в раздевалке с влажными цементными полами, вы оставляете свою одежду. Во втором заходите в душ, если осмеливаетесь. Из третьего круга ада – длинная раковина, где студенты полоскали рот и выплевывали пену от зубной пасты, а иногда кровь и зубы, – вы сразу попадаете в четвертый – к позеленевшему писсуару, а оттуда прямиком в девятый – к туалетным кабинкам, лишившимся дверей. В будние дни уборщицы поддерживали в туалете чистоту; но в выходные…
Туалеты представляли собой дырки в полу. Стоишь себе на полусогнутых, словно едешь на лыжах, и читаешь газеты, книжки или учебники. Иногда приходилось комментировать происходящее, особенно когда нет туалетной бумаги, и спускать в туалет старые газеты. Некоторые студенты, не умеющие кататься на лыжах, теряли равновесие и удерживались на ногах, хватаясь за веревку, идущую от сливного бачка (высоко над головой), и отрывали ее. А это значит, что эти неумехи не могли за собой смыть. Целая гора коричневой, желтой, красной бумаги – достаточно, чтобы сделать много бумажных флажков, – засоряли сток. Студенты-мусульмане ходили в туалет с бутылками воды. Параллельные линии, каждая толщиной с палец, расходились полукругом, группами по три-четыре. Некоторые пьяные студенты, если у них слишком рано заканчивалась вода, использовали стену. Хотя, при отсутствии туалетной бумаги и высоком уровне алкоголя в крови, другие, вне зависимости от жадности, тоже вытирали пальцы об стену. Среди этих коричневых византийских фресок все свободное пространство занимали граффити в западном стиле. Мухи жужжали и ползали по стенам даже посреди зимы. А в кабинках без дверей, где было ужасно холодно, было слышно, как кто-то из студентов выкрикивает отдельные звуки из народных песен, отражавшиеся от лабиринта коридоров и этнических групп. Иногда Иван шел в венгерский ресторан только для того, чтобы воспользоваться чистым туалетом.