Тито и Ганди сели в «лэндровер», а за ними в двух других автомобилях последовали охранники. Иван присел на камень и, глядя на горизонт, медленно курил до захода солнца. Под багряным небом, словно жидкое серебро, поблескивали воды Адриатики.
9. Иван находит философское обоснование холостяцкой жизни
Ивана освободили из колонии через год после визита Тито, то есть за три года до того, как истек его «новый» срок. Возможно, Тито только грозился увеличить Ивану срок, или забыл о своем обещании, или же забыл начальник лагеря. А может, на самом деле Тито, наоборот, сократил срок. Или же это связано с тем, что страну к тому моменту охватила всеобщая либерализация. Создатель и глава югославских спецслужб Ранкович был снят с поста за установку прослушивающей аппаратуры в резиденции Тито. В общем, в результате создания органов самоуправления рабочих (новое веяние в югославском социализме) власть была децентрализована (теоретически любой рабочий коллектив вел свои дела независимо от Белграда или другой центральной власти). Теперь за политические преступления судили не так строго, как раньше, и дела многих политзаключенных, например Ивана, пересмотрели и смягчили приговор. Наступила так называемая хорватская весна – каждая республика обладала правом самоопределения, хорватские политики восприняли это право слишком буквально и выступали с гневными речами, говоря о том. сколько денег, заработанных на туризме в Хорватии, оседает в Белграде и что Хорватии необходимо выйти из состава федерации. Хорватская интеллигенция пыталась вернуться к прежней, до-югославской форме существования, но никак не могла достигнуть соглашения, какая же она должна быть, эта форма, и какой диалект должен стать государственным. Народ свободно стоял в очередях перед американским консульством, подавая документы на визу.
Несмотря на отличные оценки, Ивану не удалось восстановиться на медицинском факультете Нови-Сада или перевестись в Загреб, очевидно, в его личном деле все еще имелась запись о судимости. Он написал письмо Тито, но не получил ответа.
Ивана приняли на философский факультет Загребского университета, где в те времена спокойно можно было быть политически неблагонадежным, напротив, иметь судимость считалось престижным.
Хорватская весна быстро закончилась. Когда студенты маршировали по Загребу, требуя всевозможных свобод, Тито отправил туда спецназ. Конная полиция накинулась на демонстрантов, избивала их дубинками, проламывая черепа и ключицы. Иван наблюдал за происходящим с тротуара. Он не очень-то сочувствовал националистам. Как вообще можно быть националистом? Нация – это большая группа людей, и в каждой группе есть свои психи, и если вы идентифицируете себя с этой группой, то разделяете и их ненормальность. Тем не менее он все равно поежился при виде кровопролития. Члены сепаратистского хорватского правительства оказались в тюрьме, и было сформировано новое, состоявшее исключительно из бывших секретных агентов, полностью преданных Тито и Югославии.
Ивану нравилось изучать философию. Если нельзя делать все, что хочется, то можно хотя бы думать то, что хочется, – кто может ему помешать? Для Ивана это было своего рода возрождением. Он стал вегетарианцем, питался в основном тушеным шпинатом и черным хлебом и оставался таким тощим, словно все еще отбывал срок на Голом острове. Иван ни с кем не встречался, но утверждал, что не собирается жениться, потому что это вредно для философа. Платон, Аристотель, Декарт, Юм, Кант, Витгенштейн – никто из великих философов, насколько мог судить Иван, не был женат, и Иван, как самобытный философ, тоже не станет обзаводиться семьей.
После лекций Иван вместе с однокурсниками устраивал горячие обсуждения в пивной. Гегель очень любил пиво, и хороший европейский философ должен получать удовольствие, совмещая опьянение от идей и алкоголя. Греки вели философские беседы за бокалом вина, смешанного с водой в такой пропорции, что у получившегося напитка крепость была как у немецкого пива. В пивной было так шумно, что Иван мог слышать и понимать высказывания только одного человека – себя.
Хотя Ивану не платили стипендию, он умудрялся покрывать свои расходы благодаря брату Бруно, который тем временем успел стать инженером-электротехником. Он работал в Германии на заводе «Фольксваген» и очень прилично зарабатывал. Так что ему не составляло особого труда высылать Ивану по пятьсот марок четыре раза в год.