- Соображаешь, - тем же ледяным тоном, глумливо-одобрительно кивнул чародей, - значит, сообразишь и почему твои дружки-приятели далеко не уйдут.
- Нет, - честно помотал головой Лапин, - Не понимаю. Трей, что с тобой случилось?
Хлесткая пощечина, отвешенная холеной рукой, но с немалой злостью, немедленно приморозила его язык.
- Если ты, тварь, еще раз осмелишься назвать меня по имени, будет не ладонь - а нож, и не по щеке, а в сердце. Доступно?
- Вполне, - скривился Лапин, - Хорошо объясняешь. Понятно. Как учителю в коррекционной школе тебе бы цены не было. Но, может быть, все-таки просветишь меня, с чего вдруг твоя милость с цепи сорвалась?
- Так же понятно? - язвительно переспросил Трей.
- Как сумеешь. Только чтобы до меня, дурака, и в самом деле дошло.
Палач поднимался с пола, отряхиваясь - и не спуская с Валеры глаз.
- Трей считает, что Вечным Королям, кем бы они ни были, не место в Арсе. И, кстати, в этом я с ним полностью согласен. Наверное, этой глупостью мы и в самом деле заболели в Усадьбе Мастеров. Но есть болезни излечимые, а есть те, что оставляют тело лишь с его последним вздохом.
- Все это очень печально и все такое... но я тут при чем? - поразился Лапин.
- Твое оружие выдало тебя. Вы напрасно думали, что если летающая крепость не появлялась над нашими головами уже два поколения, никто не узнает Заоблачное копье... У нас, людей Арса, память долгая.
- Рад за вас, - буркнул Лапин. И вдруг подскочил на заднице, - Так это вы мой фонарик от мобильника за плазменный меч Джедаев приняли! - дошло до историка, - Ну, дурдом!
- Темны твои речи, недобрый гость. Не понимаем мы слов твоих, - голос палача, до сей поры спокойный, тоже похолодел и зазвучал угрожающе.
И тут хозяин таверны решил себя реабилитировать, если не в глазах барона, то хотя бы перед чародеем. По принципу: "сгорел сарай, гори и хата" он, перехватив за горлышко бутыль с Благодатью святого, шагнул к Лапину и что было силы опустил ее на затылок историка.
Тот рухнул как подрубленный.
- Какой Твари неназываемой?! - обернулся Марх.
- А я что, я ничего, - пробормотал Гаморе, тоскливо наблюдая, как благодать впитывается в не крашенные сосновые доски пола, - я вас спас, разве нет? Он бы сейчас нас всех заколдовал, а потом нашинковал своей штукой, как капусту в пирожки.
Чародей и палач, старательно пряча друг от друга глаза, подошли к Валере и постарались переложить поудобнее. Трей сдернул с плеч свой плащ и, свернув, подсунул под голову. Марх положил широкую, жесткую как доска ладонь на затылок парня.
- Чего это вы с вражиной матерым так возитесь? - подозрительно спросил Гаморе.
- Не враг он, - коротко пояснил Марх, - ошиблись мы.
- Это почему? - вскинулся хозяин таверны.
- Воинов Росумэ нельзя поразить обычным оружием. Они совершенно неуязвимы.
- Так разве это обычное оружие? - возмутился толстяк, - отличная, чистая как слеза благодать святого...
- Помолчи, а, - сумрачно попросил Трей, - не доводи до непоправимого, у тебя ведь жена.
- Благодать эту ты сам делаешь, - добавил Марх, - вернее - делал. Эта бутыль была последней. Иначе... ты меня знаешь.
- Что будем с гостем делать, - перебил его Трей, - сильно его?..
- Очухается. Но голова будет болеть, - определил Марх, - перенесем ко мне. Или к тебе. Придет в себя - повинимся.
- А как же Дракон?
- То-то и оно, что Дракон, - вздохнул Марх, - ох, Тьма изначальная, что за день такой неудачный!
Глава 7. Аве, Цезарь!
Давненько Степану не приходилось так носиться. Следователь - профессия тихая, кабинетная. До недавнего времени вообще, преимущественно, женская. А у нас, на Руси, привычки посещать тренажерный зал "для поддержания формы" как-то "в менталитет не вписываются". В общем, этот артист погорелого театра сразу и сильно вырвался вперед, не дав старшему товарищу ни секунды форы.
Поднявшись по лестнице, Степан оказался в длинном узком коридоре, в конце которого маячило распахнутое настежь окна. Бросился к нему - и как раз вовремя, чтобы увидеть мальчишку, осторожно двигающегося по скользкой крыше.
Перемахнув через подоконник, Степан оказался на нешироком выступе, вполне надежном, и способном выдержать и больший вес. Он сообразил, что стоит на козырьке, под ним - метров шесть для "свободного падения", парашют, понятно, не раскроется, а внизу мощеный досками переулок.
До крыши, по которой уходил ценный свидетель, было метра два с половиной. То есть фигня-война, главное - на той стороне зацепиться. Небольшая фигурка уже почти перевалила через конек. Попросив заступничества у Человека-Паука, Вязов оттолкнулся, как уж сумел, и, перелетев через переулок с грацией пожилого буденовского коня, буквально, впечатался в скат, вцепившись ногтями в дранку. Скользко, черт! Понятно, почему парнишка был так осторожен и нетороплив, наверное, не в первый раз этим путем удирал.