Внизу, прикрываясь щитами, какие-то парни колдовали над конструкцией, больше всего похожей на здоровенную двухъярусную табуретку. Очень большую табуретку. Размером с КАМаЗ.
- Как думаешь, что там за дрянь? - спросил Степа вставшего рядом парня,
имени его он не помнил, а может, и не знал.
- Понятия не имею, - тот мотнул головой, - Но вряд ли что-то хорошее. Предлагаешь камнем?
Степа на глаз прикинул расстояние.
- Не докинем, - с сожалением признал он.
- А горшок? Он легче…
Двое азартно переглянулись.
- А тащи сюда!
Глава 9. «Котята учатся летать…»
Митя смотрел во все глаза, не зная, щипать себя за руку, материться или смиренно лежать в глубоком обмороке. Ибо загадочные трохи (Митя немедленно переделал их в «крохи») оказались… черепахами. Самыми обыкновенными сухопутными черепахами со здоровыми когтистыми лапами, бронированной башкой на гибкой шее, похожей на гофрированный шланг, и округлыми желто-бурыми панцирями. И они целенаправленно перли на стены, довольно резво шевеля конечностями.
Митя схватил телефон, потыкал в меню и навел на них глазок видеокамеры.
Зверей было всего два, но впечатление они произвели… удручающее. Храбрые защитники Арса в панике бежали со стен. Попытки командиров прекратить бардак и организовать сопротивление, терпели крах.
Лиза кинулась к телегам с горшками.
А колдун опустился на теплый, нагретый солнцем камень под защитой стены и впал в задумчивость.
- Что происходит? – потребовал ясности историк, - Откуда этот массовый психоз? Эти трохи, конечно, здоровые твари, но на стену им не влезть.
- А им и не понадобиться.
- Не понимаю.
- Это временно, - «утешил» Трей, - вот доползут – и поймешь.
Крутой склон трохов не задержал ни на мгновение. Если они и поняли, что поверхность, по которой они ползут, из горизонтальной превратилась в почти вертикальную, то их это как-то совсем не взволновало. Цепляясь когтями за землю и оставляя на ней глубокие рытвины, черепахи ползли к цели.
- Я всю жизнь думал, что они не поддаются дрессировке, - возбужденно крикнул Митя.
- А они и не поддаются. Кого там обучать, мозгов почти нет.
- Тогда почему они, - Лапин мотнул головой, - так прут? Почему не остановятся травки пощипать.
- Диктат воли. Ментальное управление. Каждым трохом управляет владеющий даром, - спокойно и обстоятельно пояснит Трей.
- То есть… Если его грохнуть?
- Трох остановится. И начнет щипать травку, - Трей невольно улыбнулся, словно представил эту сюрреалистическую картину: боевые машины вражеской армии, мирно пасущиеся под стенами осажденной крепости, - только ты, еще, пойди его грохни. Они же Ведущие. А значит, по определению, в бой не идут – слишком ценны.
- Бронь, - хмыкнул историк, - а управляют они удаленно?
- Что? – не понял колдун, - А! Ну, да. Можно сказать и так.
- Плохо… И все-таки я не понимаю, что в них такого опасного.
- Да, собственно, ничего, - колдун пожал плечами, - кроме того, что их невозможно остановить.
Паника, меж тем, набирала обороты. По узкой улочке носились люди: мужчины и женщины. Одни кричали и требовали его милость барона, другие пытались увязать в узлы и вытащить полдома, не слишком задумываясь, куда. Четкой, слаженной рысью по улице пробежал десяток из Красного отряда. Парни бежали с обнаженными мечами в руках, видимо, у кого-то сдали нервы и в городе вспыхнули беспорядки. Послышался грохот – что-то ломали… Или, наоборот, пытались на скорую руку починить? Потянуло горьковатым невкусным дымом.
- Но это же полный бред! – возмутился Лапин, - ведь что-то можно сделать?
- А я уже все сделал, - колдун посмотрел на него сощуренными глазами и неожиданно по-мальчишески улыбнулся, - Все, что обязательно нужно было сделать. Я признался Лизе в любви. Правда, она меня не поняла… но сейчас это и к лучшему.
Митя шумно сглотнул.
- Пацаны… Это что? Они думают в стене нору прорыть?
Ответом ему стала ощутимо вздрогнувшая земля. Установленная на стене баллиста покачнулась, но устояла, а вот горшки раскатились. Историк сбледнул с лица и кинулся собирать, тихо матерясь. А колдун не шевельнулся, даже когда к ногам подкатился снаряд с горючей смесью, способный поленницу разнести в щепки. Он сидел, привалившись спиной к зубцу, и смотрел на город, в котором все меньше и меньше оставалось того, что он так любил – свободы и человечности.
- Они не думают, - тихо бросил он, - они пророют.
Стена вдруг словно вздрогнула. Послышался неприятный звук. Трей вскинулся.
- Тварь Неназываемая! Похоже, рушится галерея.