Секунды две в кабинете висела напряженная тишина... которая вдруг разразилась оглушительным хохотом на два голоса. Таким громким, что в двери влетела пани Зося и зашипела на мужиков, как болотная змейка:
- Совсем крышу снесло? Хотите ржать, как кони гортоповские, идите куда-нибудь за угол и ржите там, сколько влезет. Тут люди прощаются, между прочим!
Валера, смущенный, а Степа, все еще хихикающий, прихватив наконечник стрелы, покинули помещение городского морга. Глядевшая им вслед пани Зося неодобрительно качала головой, когда телефонный звонок прервал ее размышления.
- Вязов там? - услышала она знакомый голос дежурного.
- Только что ушел.
- Елки! Тут его ищут.
- А... что-нибудь случилось?
- Еще как, - подтвердил полицейский, - трамвай угнали.
- Что? - пани Зося решила, что не расслышала, но знакомый парень невозмутимо подтвердил, - трамвай пропал. Вместе с водителем, кондуктором, и, предположительно, пассажирами. Маршрут-то бойкий, там порожняком не ходили.
- Да ладно! - Зося хлопнула по столу маленькой, крепкой ладонью, и рассмеялась, - тебя тоже с Днем Дурака!
- Да не шутка это! Он, реально, пропал. Не веришь мне - позвони Сторожеву.
- Ну, куда мог деться трамвай, он же только по рельсам ходит, - Зося, сообразив, что ее не разыгрывают, раздраженно пожала плечами, - здесь где-нибудь. Небось, на Заручье сковырнулся. Не путай меня, и так с этой каменной стрелой морока. Подожди, сейчас выйдет твой Вязов, я его в окно крикну, скажу, чтоб в контору ехал.
Аккуратно положив трубку, Зося выглянула в окно. Прямо напротив, была аккуратно припаркована машина Степана. По идее, через минуту мужички должны были нарисоваться в поле зрения. Но прошла минута, потом вторая. Потом еще пять. Ни Вязов, ни второй так и не появились.
Курят где-нибудь на углу, решила пани Зося, и вернулась к делам, которых у нее всегда было в достатке. Немножко меньше - и в самый раз. О звонке на счет пропавшего трамвая она вскоре напрочь забыла. И лишь поздно вечером, собираясь домой, вдруг бросила взгляд в окно и невольно вздрогнула. На дорожке сиротливо стояла синяя "пятерка", слегка припорошенная недавно выпавшим снегом.
Глава 2. От тюрьмы до апартаментов.
Тюрьма - она и в Африке тюрьма. Впрочем, каземат, где полицейский с историком коротали уже вторые сутки, был очень даже неплох. Степе было с чем сравнить, и доведись выбирать, он, не задумываясь, предпочел бы здешнюю "кичу" родному "обезьяннику". Судите сами: камера довольно просторная, примерно десять - двенадцать метров, с окном, хоть и забранным железным "намордником", но зато на уровне глаз, с дивным видом на кусочек реки, трудолюбиво вращающей огромное колесо водяной мельницы. Два топчана, матрацы, набитые, кажется, мхом, или чем-то похожим. В "спальный набор" входили одеяла, пахнущие псиной, но легкие и необыкновенно теплые. В углу - люк "для естественных надобностей", прикрытый деревянной крышкой. Как ни странно, оттуда совсем не пахло.
Стола и стульев заключенным, а вернее, как надеялся Степа, все же пока лишь задержанным, не полагалось. Еду приносили два раза в день: утром и вечером, и ее скудность - единственное, что печалило Вязова.
Его товарищ по несчастью первые сутки провисел на подоконнике, до одурения вглядываясь в мельничное колесо, а сейчас с энтузиазмом студента на практике пытался наладить контакт с аборигенами. Пока безуспешно. Парни, приносившие баланду, видимо, получили приказ - с "одетыми камнем" в разговоры не вступать. Они ставили миски на пол и исчезали в проеме дверей раньше, чем Валера успевал завязать знакомство.
- А что ты делаешь? - поинтересовался историк, наблюдая, как Степа пытается с помощью подручных средств, весьма, надо сказать, скудных, расковырять небольшой стальной цилиндрик. Без труда Валера опознал в нем патрон.
- Так, дурью маюсь, - пожал плечами Степа, - на всякий случай.
...Это было не столько страшно, сколько странно. Выйдя из морга, полицейский с историком направились к машине. Сунув руку в карман за сигаретами, Степа, неожиданно для себя вытащил пакет с вещдоком.
- Показалось, - ответил он на вопросительный взгляд Валеры, - почему-то вдруг почудилось, что она - теплая... Дичь какая-то.
Вязов сжал стрелу в ладони, и даже глаза прикрыл, сосредотачиваясь на своих ощущения.
- Ну?
- Да черт его знает, - с досадой отозвался Степа, - не понять.
- Дай мне.
Валера потянулся к наконечнику, но вдруг заметил, что мир вокруг странно неподвижен. Стих ветер, еще мгновение назад обжигающий холодом босые уши, исчез привычный уличный шум. Вернее, не исчез полностью, а словно какой-то чародей взял и смешал отдельные звуки в однородную массу, превратив шум машин, голоса прохожих, мелодии мобильников и карканье ворон - в одну длинную, тягучую ноту. На этом фоне как-то совсем не удивило, что вещдок неторопливо просочился сквозь дно полиэтиленового пакетика, задумчиво повисел в воздухе, а потом, словно что-то для себя решив, двинулся вниз и слегка наискось. По пути, не напрягаясь, он просочился сквозь Валеркину ладонь, не оставив на ней не то, что дыры, но даже шрама...