В богатом доме заводчиков Таволжанских, входящим в клан Духосошественских, царило горе. Единственная дочь, краса ненаглядная, надежда на светлое будущее их дома, не сберегла себя. Падшая дочь сидела на крашенной красной скамье, тянущейся вдоль всех окон большой комнаты и исподлобья с упрямством смотрела на родителей. - Как ты могла?! - грохотал взбешённый отец, вздымая к потолку руки, - Позволила себе соблазны, из которых нет возврата... Али забыла, что у тебя жених достойнейший есть? - Если любит - простит, - легкомысленно заявила девица, - Такие браки нередки, когда доноры и вампиры женятся. Мать этой девицы была ничуть не менее зла, чем отец. - Ой, Машка, да откуда ж в тебе дурости столько? - покачала она головой, - В доме Духосошественских не может быть энерговампира. Это исключено. В клане - да, возможно. Но не в их доме! А Василий Путятич - родный племянник главы клана, носит ту же фамилию. Думаешь, у него соблазнов не было? Стать вампиром, тянуть силы из других да помыкать ими. Однако у него-то голова на плечах есть. А ты... - Ладно, что теперь, - устало сказал отец, усевшись на лавку рядом с дочерью, - Придётся мне идти к Путяте, виниться за непутёвую дочь, да говорить о расторжении помолвки с его сынком. А ты готовься, мать, скоро дочка из нас с тобой все жизненные соки выпьет. - Удвоить приданое и замуж за любого, срочно! - испуганно махнула обеими руками женщина.
Василий стоял, отвернувшись к окну, за которым качались на ветру ветви высокого куста сирени с обильной зелёной листвой. Узнать, что твоя невеста-красавица, за которой ты три года ухаживал, свадьба с которой была назначена на осень, по своей воле сделалась энерговампиром и этим перечеркнула ваш будущий брак, было, мягко говоря, неприятно. У него ведь всё было готово к семейной жизни - и дом отдельный он выправил, и автомобиль, вон, купил для солидности да невестиной радости, и дядя взирал на него благосклонно - всё у племянника шло правильно. А главное, сам он не просто был готов к семейной жизни, он мечтал о ней. Ласковая, радующая глаз жёнушка, детишки-погодки, не менее троих... И - вот, "сюрпризец". - Нет, - тихо сказал себе Василий, - Не дело это - из-за одной дуры и обманщицы свою жизнь рушить. Просто теперь в его мечтах будет лицо не Марии Таволжанской, а другое. Только какое? Где найти девицу доброго нрава, с незапятнанной репутацией, чистого донора, да чтобы знатная и ещё не просватанная? - А ведь есть такая, - внезапно понял Василий.
Обедали Духосошественские очень большим столом, который из-за многочисленности семьи не помещался в зале вдоль, как заведено в других дворянских домах, поэтому изгибался буквой "П". Основателем их клана был церковнослужитель, носивший отроду непотребную фамилию Жопкин. Этот человек с принятием сана заодно, по исключительной привилегии, даваемой этим статусом, взял и новую фамилию, над которой никто смеяться не посмеет. Тот церковнослужитель, дослужившийся к концу жизни до епископа, давным-давно почил в бозе, но у его потомков было принято блюсти особую религиозность и отдавать одного из детей церкви. Разумеется, от всех домочадцев требовалось быть чистыми донорами - эти новые затеи с признанием прав энерговампиров старшие члены дома Духосошественских считали вредными. Впрочем, эти свои взгляды они не афишировали - государь император и так косо на них посматривал после издания манифеста о равенстве, словно в любой час ожидая подвоха. Василий, зайдя в обеденный зал, перекрестился на иконостас в красном углу и прошёл к своему месту за столом. Вскоре собрались остальные домочадцы, и все посматривали на Василия, кто с сочувствием, кто с любопытством - как он переживает разрыв помолвки. - Вот и правильно, - неожиданно сказал глава клана, Никодим Духосошественский, - гляди соколом, какая бы беда ни приключилась. - И кушай хорошо, - поддакнула его супруга. Василий благодарно улыбнулся: - Спасибо, дядя, на добром слове. - А Таволжанских надо ущемить, за то, что дочь не смогли воспитать как надо, - разошёлся Никодим. - Её отец нижайше просил прощения за это, подарки вернул, - вступился отец Василия, - Повинную голову меч не сечёт. - Цыц, Путька! Я - старший брат, глава клана и этого дома, мне и решать. - Таволжанские и так в горе, единственная дочь ведь у них, а теперь надо срочно её отселять от себя, чтоб самим не пострадать, - заметила сестра главы клана, Прасковья. - Тогда не Таволжанских старших, а токмо дочь их ущемлю, - покладисто согласился Никодим, который практически всегда прислушивался к мнению рассудительной младшей сестры, - Нынче же подыщу ей мужа из клановых вампиров, и не погляжу на возраст или богатство. - Васеньке теперь тоже надо новую невесту сыскать, - заметила мать Василия. - Поглядим список института благородных девиц, там и выберем подходящую, - пожал Никодим плечами, - посватаем и поженим их, как та вырастет. - За теми девицами надо опять несколько лет ухаживать, выпуск-то у них, как и набор - раз в три года, а я уже давно в возраст для женитьбы вошёл, - заметил Василий. - Да где ж найдёшь такую, чтоб во всём нам подходила и сразу в поре была? - проворчал Никодим, заправляя матерчатую салфетку за воротник, - Али есть кто на примете? - Есть, - кивнул Василий и внутренне насладился всеобщим изумлением. Он не спеша зачерпнул тяжёлой серебряной ложкой суп, проведя по тарелке с небольшим скрежетом, который был слышен в воцарившейся тишине столовой, подул немного - горячее, мол, и только потом хлебнул. - Васька, поведай, про кого ж ты говоришь? - не выдержал Путята. - Только сначала обскажи, что с ней не так, - с усмешкой добавила Прасковья. - Не так? - переспросил Василий, - есть и "не так". Приданого за ней только институтский взнос, да и тот без процентов. - А роду она какого? - полюбопытствовал Никодим, - Мелкого, поди, раз бедная. - Её отец - глава клана, - сказал Василий, с наслаждением понюхал краюху свежеиспечённого хлеба, с хрустом откусил и принялся жевать. Все за столом удивлённо зашумели, перебирая фамилии и тут же отбрасывая все версии. - Да говори ты всё, как есть, - шлёпнул ладонью по столу Никодим, - потом поешь! Ровно вампир душу тянешь... Чей клан? - Клан тот не в России. Во Франции. Означенная девица - дочь его главы от первого брака, которую он оставил тут, с бабкой, мелкой дворянкой. Сондер его фамилия. Филипп Сондер. А девицу звать Дестини. Тина, значит. Выпускница института этого года, признанная государыней императрицей и другими попечительницами одной их шести лучших воспитанниц, о чём грамота имеется, вензель и чайная пара с царского стола. Чистый донор. Не просватанная. Красивая. - Это всё? - спросила Прасковья. - Всё. Разве что там каким-то боком Свешниковы замешаны, я не понял, как именно. Тина недавно трапезничала у них в доме и Влас ей лично от себя набор для рисования подарил диковинный. - У Свешниковых сын есть, чуток помоложе тебя, - сказала Прасковья, задумчиво постукивая пальцами по покрывающей стол вышитой скатерти. - Назар помолвлен с Автуховой Варварой, - с нотками сожаления встряла одна из младших сестриц Василия, чем заслужила быстрый колючий взгляд отца. - Помолвлен - не значит, что обязательно женится, - рубанул Никодим, - Вон, у нас свой свежий тому пример. Ты вот что, племянник, присмотрись-ка к этой девице. Что бедна - так оно да