Тина опустила взгляд. Хорошо, что во время душевного опустошения ей недоступно и смущение. - У меня есть кое-какие мысли на этот счёт, но они, возможно ошибочны. В любом случае, делиться ими я не готова. - О, простите, конечно, я не могу спрашивать вас о таком. Просто Назар сегодня ещё не спускался, и я ничего толком не понимаю. Но о вас самой я могу спросить? - Да, конечно, - ответила Тина, уже предчувствуя, что это будет за вопрос. - Зачем вы так сильно выплеснули энергию? Вы же могли погибнуть. - Сегодня утром я сама для себя искала этот ответ. Думаю, я просто не умею дозировать отдачу энергии. Бабушка всегда сама руководила этим процессом. Моя задача была - максимально открываться в разговорах с ней, а она забирала столько, сколько ей нужно. Хельга молча смотрела на Тину расширенными глазами. - Бедная девочка, - проговорила она, наконец, - Теперь я понимаю, почему Назар пришёл тогда ко мне... - Моя бабушка любит меня, - сказала Тина, - совершенно искренне любит. И заботится обо мне. - Да, разумеется, - сказала Хельга и спрятала лицо в букете с лавандой. - Что теперь будет? - спросила Тина, переводя тему, - Василия с Назаром не привлекут к ответу перед законом? - Ах, не знаю. Духосошественские могут предъявить нам претензии за непотребное поведение Назара. С них станется использовать любую возможность навредить нам, вампирскому клану. - Не думаю, - возразила Тина, - Ведь тогда Василию придётся объяснять, почему он ответил на оскорбление не словом, а дракой. - А вы не знаете, почему, действительно? - Василий перед этим встретился со своей бывшей невестой. И имел с ней очень волнительный разговор. Поэтому был на взводе. - Он что, говорил с той девицей прямо в вашем присутствии? - Да, - слегка поморщилась Тина. - О, какая бестактность, - проговорила Хельга, - А потом он ещё и отстранился, позволил Назару помогать вам... Спасибо, Дестини, вы вдохнули в меня надежду, что удастся избежать межкланового конфликта. - Только прошу не присылать мне новых подарков за это, - невесомо улыбнулась Тина, - Вы и так были очень щедры со мной. - Но на обед вы останетесь у нас, надеюсь? - Нет, благодарю, мне хочется домой. Ведь ваш шофёр отвезёт меня?
В кабинете главы клана Духосошественских бушевала буря. В лице этого самого главы. Присутствующая при сём Прасковья представала спокойным каменистым берегом. - Ты умом повредилась, Парашка! Где это видано, чтобы мужчина по фамилии Духосошественский взял женой вампира, да своим домом зажил?! Когда ещё деды-прадеды завещали - не делить наш дом, иначе распря между родными рано или поздно начнётся. - Я не всё сказала. Василий угрожает сменить фамилию. - Так запрещено ведь дворянству, - растерялся Никодим, - Только по указу государя императора... А он такой указ не издаст, и я его о том специально просить буду. - Не запрещено, если фамилию берёт муж от жены или свою исконную. Василий говорит, что если мы его добром не выделим, он исконную фамилию и возьмёт. Жопкиным станет. Никодим рухнул на стул и стал хватать ртом воздух. - Позорить нас вздумал?! Да я его как гниду... - Успокойся, Никодим, - повысила голос Прасковья, - не время сейчас о расправе помышлять. Надо о деле подумать. У меня уж было немного времени для розмысла, и я вижу - есть неплохой выход, как разом решить несколько дел. - Какой ещё выход? - Тебе ведь переговорить надо со Власом Свешниковым? Вот и скажешь ему, что Василия ты своей волей накажешь за несдержанность. Будет он на том настаивать, или не будет, а ты всё равно так скажешь. И Василия мы отделим, только для всех это будет не как уступка его просьбе, а как наказание - мол, это не он, а мы его из дома выгнали и фамилии лишили. Тогда и упрёка дому никакого не будет, и молодёжь нашу от строптивости отучим, и со Свешниковыми замиримся. Может и для коммерции пользу извлечём, сделку какую-нибудь с ними выговорим. - Никакого Жопкина возникнуть не должно! - потребовал Никодим, подумав над раскладом, - Не хватало ещё посмешище над нашим кланом устраивать. - Разумеется. Пусть Васька фамилию жены берёт. Так сильнее его уязвим. - Ладно, зови актуариуса. Говорить официально будем со Свешниковым по телефону. После успешных переговоров довольный Никодим резюмировал: - Ох и хитра ты, сестрица, ох и мудра! Уродилась бы мужчиной - держать бы тебе свой клан! "Так я и держу" - подумала Прасковья. Дома бабушка взволнованно хлопотала над Тиной. - Приляжешь, может, внучка? На-ка вот, киселька ягодного испей. - Нет, я уже выспалась. Посижу, порисую в своей комнате. И кисель там потихоньку выпью. Но спокойно порисовать Тине не довелось. Вскоре нерешительно вошла бабушка с газетами и журналом в руках. - Ну что там пишут, бабушка? - усмехнулась Тина. - Ох, Дестини, уж не знаю, показывать ли тебе. Волноваться ведь будешь. - Не бойся, я примерно представляю. Драку журналисты никак не могли обойти вниманием. И действительно. Балу традиционно была посвящена первая полоса газеты, а вот разворот во всех подробностях и со словами уже опрошенных очевидцев был посвящён "ужасному инциденту". Версии для возникновения ссоры, приведшей к драке, выдвигались самые разные, особенно муссировалась тема конфликта крупнейших вампирского и донорского кланов, вспоминалось от царя Гороха, кто из них кому и где перешёл дорогу. Было там, однако, высказано и иное мнение. В отдельной статье. Дескать, банально подрались два парня из-за одной девицы. Вроде, молодой Свешников оказался влюблённым в ту, которую у него увёл Духосошественский. Из-за этого он даже после драки бросил свою спутницу на попечение шофёра, а девицу ту буквально похитил. Она отдала ему почти все свои силы, благодаря чему он и из драки вышел, и девицу, как трофей, смог умыкнуть. Кульминацией интриги задавался вопрос - кто же эта "ля фам фаталь", роковая женщина, столкнувшая меж собой таких завидных женихов империи? И, поразительной развязкой, ответ - дебютантка сезона Дестини Сондер. Надо отдать должное журналистам - успели они выяснить о ней немало. И её успешное обучение в институте благородных девиц, и то, что она - чистый донор, и всё главное о её семье. Тут журналист, подписавший статью, намекнул на возможные интересы Духосошественских или Свешниковых во Франции, но, сказал он, характер этой версии всё-таки заключается в романтике, а политикой пусть интересуются авторы других версий. Естественно, были здесь и фотографии - её с Василием и Назара со спутницей, но газетные снимки были некачественными, толком и лиц не разглядеть. Качественными были снимки в журнале. Журнал, к счастью, тему драки проигнорировал. Основное внимание он уделил другому - оформлению бального зала, напиткам с закусками, музыке и танцам, нарядам императорской семьи и гостей. Но особенное внимание, конечно, привлекло новое направление моды, которое традиционно объявили стране царевна Софья, её приближённая Юлия Свешникова и, неожиданно, дебютантка Дестини Сондер, что явно приятельствует с младшей Свешниковой и представлена царевне. Снимок, который являл их троих, стоящих вместе в облегающих силуэты платьях, так и был озаглавлен - "Три грации". Тина осталась спокойна. Именно журнал будет много лет храниться во всех домах и многократно перечитываться, особенно наступившие полгода, до следующего бала. А газеты... уже завтра найдут новые темы для обсуждения. Главной же причиной спокойствия для Тины было отсутствие привычки быть объектом внимания света. У неё не было репутации, которую следовало тщательно поддерживать в глазах общественности, некому даже показать газету с журналом - вот, мол, я. Так что она читала эти статьи так, будто в них написано о ком-то другом, не о ней. А Тине Львовой не место в фокусе внимания центральной прессы Российской империи. В дверь позвонили, и бабушка ушла открывать. Вернулась она, закусив губу. Вскоре стало ясно - от сдерживаемого смеха. - Внучка, к тебе молодой человек пожаловали. Ты как, по своему состоянию, примешь ли его? - Да, бабушка, - удивилась Тина такому докладу. Евдокия Агаповна посторонилась, и в комнату к Тине вошёл Василий, лицо которого сияло синяками. Выражение лица его, однако, сияющим назвать было никак нельзя. А вот насупленным - вполне. - Бабушка, - позвала Тина, чувствуя, как бодрящие нотки веселья зарождаются и в её эмоционально опустелой душе, - разведи бадягу для нашего гостя, пожалуйста. Похоже, о Василии Путятиче до сих пор никто не позаботился.