- Вы бы, мамаша, корзину свою убрали, мне ноги некуда ставить. Женщина уставилась на заговорившую с ней Фёклу. - Куда ж я ещё поставлю, как не на пол? Возле наших сидений и стоит. - Наверх можно поднять. - Да как же наверх, там ведь продукты, - баба ещё не понимала цели разговора, пыталась объясниться перед капризной попутчицей. - Зачем они вам? - Мы их кушаем, - сказал мальчишка, сын этой женщины. - А вы что, оголодали? Сели в поезд, чтоб животы набивать? Посмотреть на вас - так вам пост нужен, а не корзина с едой. Кого из дочки лепите, мамаша? Свою копию? Чтобы она в двери поезда боком протискивалась? На неё ведь ни один жених без смеха не глянет, уже сейчас, поди, парни вслед смеются. - Ах ты, подлюка, - оскалилась в понимании женщина, - вампирка ядовитая. Хочешь, чтоб я тут скандалить начала да енергию тратить? А вот шиш тебе! Спокойно, детки, эта тётка - ведьма голодная. Кушайте, родные, не обращайте на неё внимания. Фёкла, натянув на лицо равнодушие, отвернулась к окну. Она была довольна - пусть эта женщина и была опытным донором, которая сразу закрылась, но её дочь... О, эта девчонка с круглым лицом и двумя косичками по бокам весь оставшийся путь давилась варёной картошкой с колбасой, так незаметно для матери и так сладко для Фёклы страдая от услышанных слов! Слов, которые попали точно в цель и проделали огромную брешь в её душе. Ничего, ей полезно пострадать и вовремя подумать о фигуре. Заодно поделиться жизненной силой с пассажиркой дворянских кровей.
Юлия зашла навестить брата в его комнаты. - Как твоё самочувствие сегодня? - Чешется от раны и внутри всё, и кожа, - мрачно пожаловался Назар, откладывая на круглую деревянную стойку книгу, которую читал. - Значит, заживает. - Угу. Лежать и сидеть надоело, скоро ноги так ослабнут, что сам ходить не смогу. - А куда бы ты хотел сходить? - улыбнулась Юлия. - В деревню хочу съездить, в Мурашкино. Там наверное ждут давно, а мне отец с дедом запретили туда ездить после первого нападения. Может, ты вместо меня съездишь? - он с надеждой посмотрел на Юлию. Но та сразу открестилась. - Нет, Назар, не проси. Не хочу видеть его. Боюсь привязаться, как ты. И ты бы лучше забыл, пусть он обычной крестьянской жизнью живёт, а твоя забота только смущает - и его, и всех деревенских. - Боишься привязаться, если увидишь, - покачал головой Назар, - а одного знания того, что там живёт родная кровь, тебе недостаточно? - Назар, мы - аристократы, дворяне, - серьёзно ответила Юлия, - В нашем обществе есть правила, которые мы должны соблюдать. И сдержанность - одно из наших главных качеств, что отличает нас от простолюдинов. Мы сами должны обуздывать себя, свои желания. И если кто-то из нас проявил слабину, согрешил... - То последствия своего греха надо просто спрятать и можно притворяться, что всё снова хорошо, - горько усмехнулся Назар. - Да, - упрямо тряхнула волосами Юлия, - Так принято. - Мне кажется, Тина меня поняла бы. - Возможно, - улыбнулась Юлия, - даже мама определила её как "очень искреннюю". И сдержанности в выдаче энергии она только начала учиться. - Пригласишь её к нам на обед завтра? Я тогда тоже к общему столу приду. Подъеду в кресле. - Хорошо. Только я ещё и Петра приглашу, дед велел. Выходит, завтра у нас за обедом будет сплошная романтика! - звонко рассмеялась Юлия.