ГЛАВА 15
Когда торжествующая Фёкла ушла, Тина погрузилась в размышления. Потом она вышла на кухню и сказала: - Мне нужен твой совет, бабушка. Как совет мудрой женщины. - Спрашивай, - хитро прищурилась Евдокия Агаповна, помешивающая деревянной ложкой молочный суп-лапшу в кастрюльке. - Юлия любит Градова. А её обманывают, и я узнала об этом. Что мне делать? Как ей сказать? Я не хочу, чтобы её продолжали обманывать. - Запомни раз и навсегда, внучка, железное правило - никогда не становись между мужчиной и женщиной, у которых отношения. Что бы ты ни узнала об одном из них - не говори об этом другому. Потому что благодарен тебе за эту весть никто не будет - напротив, ты будешь виновата в их раздоре. В глазах их обоих. Как минимум, один из них тебя возненавидит за это, а если они помирятся - то оба будут тебя ненавидеть. - Бабушка, но как же мне себя вести с Юлией? Мне же, получается, придётся лгать ей! - Всё, что ты можешь себе позволить - сочувствие и поддержка подруги. - Какой из них? - горько спросила Тина. - А какую тебе жальче? - усмехнулась Евдокия Агаповна. - Сейчас - Юлию. Это ведь она обманута. - Ну вот ты и ответила. Поддерживай её, но про узнанное - молчок! - Что, так считается правильным? - хмуро спросила Тина. - Нет, Дестини, - вздохнула Евдокия Агаповна, - на такие случаи нет правил, это трудный выбор для каждого. Но ты же спрашивала совета мудрой женщины? Вот я и отвечаю - мой жизненный опыт подсказывает именно такой совет. Но ты можешь поступить по-другому и набить на свою голову собственные шишки, я тебя ругать не буду. Подай-ка мне толчёного сахару вон, в блюдце... Этот разговор не помог Тине избавиться от смятения. Она думала обратиться к Назару, рассказать всё ему, но потом понимала - он болен, ему необходима энергия для выздоровления, и волнения только повредят. Да и вообще, такой поступок будет для неё малодушным перекладыванием своей нравственной проблемы на плечи другого человека. Поэтому, когда снова позвонила Юлия, Тина в разговоре лишь что-то невнятно мямлила. - Тина, я не могла застать Петю дома, но представляешь, что я узнала? Что его завтра отправляют в служить армию, в Сибирь! Вот почему он не звонил - не хотел, чтобы я терзалась от такой несправедливости с ним, от такого несчастья, от унижения. А я вот что скажу - мне он теперь стал ещё дороже. Я, Тина, с ним поеду! - Юлия, нет! - задохнулась Тина. - Да, поеду! Я всё решила. Сейчас же собираться буду. Тайком сбегу, иначе меня запрут дома. И надеюсь, ты меня не выдашь. - Конечно, - проговорила Тина. - Ах, я представляю, как Петя счастлив будет меня увидеть и узнать о моём решении! Наша любовь так прекрасна и сильна, что весь свет восхитится. И наши родители нас с ним скоро простят, вот увидишь, и помогут вернуться. Мы вернёмся и поженимся. Или прямо там поженимся, в Красноярске. - Юлия... - в отчаянии закрыв глаза, сказала Тина, - Могу сказать лишь одно - я завтра утром с тобой пойду. - Что, проводить меня хочешь? - засмеялась Юлия. - Или поддержать, если вдруг что-то не сложится. - Да что может не сложиться, места на поезд в первый класс всегда есть. Ладно, подъезжай извозчиком к нашему дому завтра в половине шестого утра, я выйду к этому часу и мы вместе на вокзал поедем.
Военный мундир сидел на Петре неважно. И дело вовсе не в том, что портной плохо его пошил - нет, с этой стороны всё было правильно, и два ряда новых пуговиц по бортам блестели ярко. Просто Пётр совсем не ощущал себя бравым военным, сутулился и съёживался от холодного утреннего воздуха на продуваемом ветром перроне. Шея его поверх воротника-стойки была покрыта мурашками, состриженные пряди чёлки больше не загораживали глаз, и взгляд выглядел несчастным. Этим взглядом он с тоской смотрел на начавшие желтеть берёзки кругом, на клочья утреннего тумана, перемещаемые ветром, на провожающего его Михея, который все эти дни был молчалив и мрачен. Отец зачем-то задержался в здании вокзала и предложил Фёкле остаться с ним, чтобы поговорить. О чем ему с ней говорить вообще? Пётр же всё рассказал отцу о ней и о её месте в своей жизни. Тут Пётр увидел лихо подъехавшую коляску, нагруженную большими дорожными сумками, к которой уже бежал служащий железной дороги, чтобы прогнать как остановившуюся в неположенном месте. Когда Пётр увидел, что из неё выскочила Юлия Свешникова, бросила тому служащему целый рубль и радостно побежала к нему, пришло понимание - Юлия от него не отреклась, она по-прежнему хочет быть с ним, несмотря на всё то, что узнала. Лицо Петра растянула широкая счастливая улыбка.