В кабинете отца было уютно. Зашторенные окна, тёмные панели, стеллажи, уставленные книгами и большими свёртками бумажных листов. Рядом с диваном на подставке стоял красивый глобус коричневого цвета, возле которого лежала лупа. - Если честно, - сказала Тина, - Мне сейчас не очень хочется говорить о чём-то. Мало сил, я не очень быстро соображаю в таком состоянии. Она смотрела на отца и сравнивала со своим единственным воспоминанием о нём - когда он раскачивал её в импровизированных качелях из покрывала. Тогда он не был седым. И был многократно веселее. - Тебе не нужно напрягаться, - ответил ей Филипп, - если хочешь, просто отдохни. - А потом тебе придётся снова уходить со мной пошептаться? - слабо улыбнулась Тина. Мужчина пожал плечами. Он достал откуда-то красивую бутылку, в которой на половине плескалась коричневая жидкость. - Предлагаю выпить чуточку коньяка, - сказал он, - Мне это всегда помогает расслабиться и укрепить силы. Они выпили, но Филипп не спешил начинать разговор. Тина взяла лупу и принялась разглядывать сквозь неё глобус, чувствуя, что её силы и впрямь быстро восстанавливаются. От выпитого коньяка? От одного присутствия рядом родного отца, которого Тина никогда не ощущала в сознательной жизни? - Зачем ты позвал меня? - спросила она через некоторое время, - Я имею в виду - в Париж. - Мне звонил глава клана Свешниковых и спрашивал о тебе. То есть о нас. То есть обо мне... - Господин Влас? - удивилась Тина. - Да. Он сказал, что его внук влюблён в тебя. Тине было приятно услышать слово "влюблён" в понимании Власа, хоть и в изложении Филиппа Сондера. - Но причём тут ты?.. Хотя я, пожалуй, понимаю, - вздохнула Тина, - Для господина Власа важно знать, за кем ухаживает его внук - за признаваемой дочерью Филиппа Сондера, главы клана, или за простой Тиной Львовой. - Всё верно. За исключением одного - сомневаться в моём признании нельзя. Ты - моя законная дочь. Тина подняла брови в деланном удивлении. - Признание родителем своего ребёнка я до сих пор представляла себе несколько иначе. Прости, я не хочу упрекать тебя ни в чём. Ты имеешь право жить так, как хочешь. В конце концов, своим появлением на свет и образованием я обязана тебе. И даже приданым. - Каким приданым? - удивился Филипп. - Ну как же? При поступлении в институт на имя каждой девицы делается обязательный вклад в пятьдесят рублей для её приданого. - Я даже не знал, что сделал такой вклад, - усмехнулся Филипп, - Ивонн всем занималась. - Ну значит, я должна буду поблагодарить её, - сказала Тина и вновь отвернулась к глобусу. - Пятьдесят рублей - это ведь совсем немного? - спросил Филипп. - Ну... на проценты от него того платья, что было на мне надето на том балу, не купишь, - Тина кивнула на журнал "Ведомости", лежащий на письменном столе и открытый на странице с её фотографией, - Мне подарили этот наряд в благодарность. - Да, Влас рассказал мне, что ты спасла жизнь его внука... Мне жаль, Дестини, что твоя мама и бабушка разлучили меня с тобой, - выдохнул Филипп те слова, ради которых, вероятно, и позвал её в кабинет. Тина прыснула, а потом нервно рассмеялась. - Знаешь, когда я сюда собиралась, бабушка настаивала, чтобы я задала тебе один вопрос. И чтобы я при этом смотрела прямо в твои глаза. А то, мол, твою тёщу мучит этот вопрос всю её жизнь. - И какой это вопрос? - Почему ты нас бросил, конечно! Филипп скрыл удивление за новым глотком коньяка, прямо из бутылки. - Дестини, я понимаю, ты была слишком мала, чтобы понимать и помнить о том, что тогда произошло, и как... - Давай обменяемся историями? Ты расскажешь свою, а я - свою. Так, как знаю её со слов бабушки. - Давай, - кивнул Филипп и вытянул ладонь в сторону Тины, - Прошу начать вас, мадемаузель. Тина кратко пересказала свою версию истории короткого брака четы Сондер, постаравшись не добавлять эмоций, чтобы отец не счёл, что она жалуется на судьбу или что намерена его обвинять. - Всё было не так, - качнул головой Филипп, - Не совсем так. Я обещал Ульяне, что пришлю ей вызов, как только всё определится тут с моей работой. И я это сделал. Послал ей письмо с вызовом. Она не ответила. Я посылал письма ещё несколько раз, а потом мне возвратили их все стопкой, нераспечатанные. А ещё я получил письмо от мадам Евдокии, в котором она проклинала меня, упрекала за то, что я уехал, а не остался с женой и дочерью. В следующем своём письме она сообщила о смерти дочери и просила, чтобы ты осталась на её попечении. Я написал ей о своём согласии и обещал позаботиться о тебе в случае необходимости. - Ты сохранил эти письма? - спросила Тина, - Свои и от бабушки. Хотелось бы взглянуть. - Вся переписка велась через помощницу, она занималась канцелярскими и бумажными делами клана. Но я могу попросить Ивонн найти те письма. - Почему - Ивонн? - Потому что это она была помощницей своего отца, потом моего отца, потом моим. До тех пор, пока я не женился на ней.