Окончанием разговора Тины с отцом была просьба Филиппа к ней не торопиться уезжать. - Мне хочется побольше узнать тебя, познакомить со своей жизнью, с родными, с работой, с Парижем... Тина обещала - ей хотелось того же. А ещё - говорила она себе - хорошо бы прояснить кое-какие тёмные загадки. В столовой уже никого из семьи не было. Тина отловила проходившего паренька в форме лакея и спросила его, где комнаты мсье Мартина. Тот проводил её к нужным апартаментам. Огромная зала, заваленная всяким хламом - вот первое впечатление Тины от обиталища молодого дяди. Мартин в сером халате и в тёмном берете на макушке что-то творил - писал масляными красками по натянутому в раме холсту. Перед ним на столе лежал обект создаваемого натюрморта - увядшие цветы в вазе и рассыпанные по столу подгнившие фрукты. - Послеполуденное солнце даёт особый мягкий свет, - сообщил он Тине, - важно его поймать. - Тогда не обращай на меня внимания. Я пока осмотрюсь тут, если не возражаешь, - ответила девушка. - Смотри, что хочешь, - кивнул тот, не отрывая взгляда от холста. Самым интересным для Тины, конечно, были готовые картины. Техника рисования у Мартина была своеобразной. По крайней мере, Тина затруднилась определить её каким-нибудь знакомым словом. Но, конечно, ей было очевидно, что у Мартина рука профессионала. Не любителя, каким была сама Тина. Чаще всего сюжетом его картин были натюрморты, причём мрачноватая часть этого слова, "морт" (мёртвый) была превалирующей темой. На некоторых из картин присутствовал и знакомый Тине Флу-флу. - Понравилось что-нибудь? - наконец, спросил Матин. Он тщательно вытирал кисти тряпицей, смоченной в постном масле, и складывал их в коробку. Потом снял халат с беретом и небрежно бросил их на кушетку. - Да, очень, - честно призналась Тина, - Всё понравилось. Только мрачновато по смыслу. Ты настоящий художник, в отличие от меня. - А ты чем рисуешь? - Карандашом, акварелью. В последнее время увлеклась эбру. - Эбру? - удивился Мартин, - Рисунки на воде? Видел, но не пробовал. - Это ты подложил игуану в мой шкаф? - внезапно спросила Тина. Мартин расхохотался. - Нет, милая Дестини, не я. Хотя шуточка несколько в моём духе, да. Но я бы не стал так пугать племянницу с недостатком энергии, которая пока ни в чём передо мной не повинна. И никак не мешает мне своим существованием. - Тогда кто, как ты думаешь? Ивонн? Биби? - Ивонн не подвергла бы игуану таким страданиям, как ты описала. Биби сильно брезгует ею. Разве что она запихивала его в шкаф, зажмурившись, - Мартин снова рассмеялся воображаемой картине, - Я бы предположил, что это сделала Зое, но ты ей совершенно чужая... - И игуана могла свалиться на голову ей самой, - продолжила Тина, - если бы я согласилась с её предложением разобрать мои вещи. - Значит, это сделало привидение. - Какое приведение? - удивилась Тина. - О, наш дом так стар, что в нём давно живёт привидение. Все об этом знают, но говорить не любят. Но это привидение - женщина, и она отнюдь не добрая. - Ты сам его видел? - Да. Мельком, - ответил Мартин и поёжился, - прости, не хочется говорить об этом. Оно может пробудиться от разговоров о нём и отомстить. - Как именно отомстить? - озадаченно спросила Тина. - Сделать что-нибудь. Раскидать мои кисти, ещё что-то... Не буду говорить, прости. Пойдём лучше посидим на балконе, выпьем по чашечке кофе.
После ужина вся семья собралась в музыкальной комнате, послушать экзерсисы Биби на терзаемом ею рояле. Тина с трудом подавляла зевоту - она была утомлена этим долгим днём. Направляясь к своей комнате, девушка чувствовала, что засыпает на ходу. Но сон быстро покинул её, как только она откинула с кровати лёгкое одеяло. Там, вдавленный в подушку и матрас, лежал человеческий скелет.