Фёкла, принаряженная к ужину, смотрела на возвратившегося после служебного дня Петра. Как он заходит, снимает головной убор и, бормоча ругательства, пытается повесить его на крюк в прихожей, попав только с четвёртого раза. Как, тяжело упав на стул, с трудом снимает грязные сапоги и отшвыривает их поочерёдно прямо с ноги далеко в разные стороны. Потом Градов поднял глаза на Фёклу. - Что-то ты будто и не рада мне? - ухмыльнулся он. - Ну что ты, Петенька, я рада, - сказала Фёкла и, собрав сапоги, поставила их на нужное место, - Ждала тебя весь день, ужин приготовила... - Я уже поел с обер-офицерами. - Вижу, - вздохнула Фёкла. Градов поводил указательным пальцем из стороны в сторону. - Но-но, ты мне своим кислым видом настроение не порти! Если я выпил, то значит - я так захотел. - Петенька, так ведь ты каждый день, с самого нашего приезда выпиваешь. Этак и заболеть можно. Что тогда твой батюшка нам с тобой скажет? - Мне он скажет "Прости, сынок, не подумал я, когда отправлял тебя в ту дыру, что не создан ты для воинской службы". А что он скажет тебе - то знать не знаю. И ты не забывай, что сама за мной захотела поехать, а я тебе разрешил. Что ты вовсе не отцом моим нанятая какая-нибудь шлюха... - Петенька! Как ты можешь говорить эдакое мне, кто любит тебя всем сердцем? - Ну раз любишь, то давай, радостно улыбнись и раздевайся.