ла, что гораздо большего он не сказал мне. - Когда умер мсье Пифо, глава нашего клана, ещё кое-кто был жив, - медленно сказал Этьен. - Вы говорите о Жаке Сондере? - Да, но не только. Твоя мать была жива, Дестини, Ульяна Сондер. Тина почувствовала мороз, прошедшийся по коже - настолько она не ожидала услышать здесь имя своей мамы. - Наш отец был при смерти, но король настаивал, чтобы главой клана стал он, а после него, по правилам наследования, я - это отвечало интересам государства. Но оставалась Ивонн, наследница Пифо, и она могла выйти замуж за кого-то вне наших кланов, кто унаследовал бы и половину прав на изобретения, не имея к ним накакого отношения. - Моя мама мешала этим интересам... - тихо сказала Тина. - Не совсем так, Дестини, - сказала Флёр, - Я мешала этим интересам, прежде всего. Именно я была женой старшего сына и наследника дома Сондер. Ведь если бы не я, Этьена женили бы на Ивонн, и всё сложилось бы по правилам. Я тогда чувствовала это всем своим существом, эта мысль Ивонн и моего свёкра словно витала в воздухе. И однажды на улице в безлюдном месте я повстречала Ивонн Пифо. Голос Флёр стал хриплым. Этьен положил руку на ладонь жены и тихо сжал её. - Потом мне никто не поверил, кроме мужа. Что я, разговаривая с ней, стала быстро терять силы. Ведь она - донор! И я не чувствовала, что моя энергия уходит именно к ней или ещё к какому-то человеку. Меня спасло понимание, что сейчас я, скорее всего, умру, тогда я нашлась и клятвенно ей пообещала - мы с мужем не станем препятствием на её жизненном пути и желаний. Этьен после этого сразу отказался от наследования прав на научные труды и сам перестал заниматься наукой. - А потом умерла моя мама, - расширенными глазами сказала Тина. - Это было очень удобно кому-то, - кивнул Этьен. - Но мы не можем утверждать, что Ивонн причастна её смерти. Королю, однако, всё это не понравилось. С тех пор он назначил меня своим советником, а главу клана Сондер с супругой принимает при дворе лишь по официальным поводам. - Но как она могла такое проделать? - Я думаю, в научном центре её отца велись секретные разработки, о которых не знали ни я, ни, тем более, Филипп, который в те годы жил в России, - сказал Этьен, - Возможно, это как-то связано с теми накопителями, которые потом планировалось применить для спасения оставшихся без энергии людей. Ведь накопители нужно предварительно наполнять. И, возможно, способы их наполнения были открыты не только те, которые обозначены в документах. - Вы рассказали об этом отцу и брату? - спросила Тина. - Да, конечно, - вздохнула Флёр, - свёкор сразу назвал это чушью, и Филипп согласился с ним. Даже Лео-Мартин до сих пор сомневается. Но я-то знаю, что со мной было. - Просто когда я слушаю тебя - я верю тебе, а когда смотрю на Ивонн - то не могу представить её убийцей, - объяснил Мартин, - Ты сидишь здесь, живая и счастливая, Ивонн - у себя в доме, занудная и правильная... - Только моя мама больше не живая, - подавленно заметила Тина, - Кстати, я тоже в доме отца столкнулась с тем, что мешаю кому-то. Тина рассказала о случаях с игуаной и скелетом в кровати. - Мартин, признайся, это ты подбросил! - воскликнул Антуан. - Увы, племянник, увы. Не я. Я бы сразу признался и посмеялся вместе со всеми. Ну, с теми, кого бы такое тоже повеселило. Но в этот раз кто-то веселится без меня. - Знаешь что, Дестини? Уходи из их дома, - сказала вдруг Флёр, - перебирайся лучше к нам, поживи тут. - Я бы с радостью, - искренне ответила Тина, - но у моей поездки есть цель, которая выбрана и достигается не мной. Отец пригласил меня, чтобы показать обществу, что он признаёт свою дочь. После этого Тина попросила у дяди разрешения позвонить от них по телефону, и ей была предоставлена такая возможность и уединение. Евдокия Агаповна очень обрадовалась звонку, её интересовало, как встретили внучку, не обижают ли, и задала ли она уже отцу главный вопрос. Не желая расстраивать бабушку, Тина не стала говорить ей о странностях в доме, её рассказ касался только самого хорошего. - Не может быть, чтобы к нам приходили письма, - сразу заявила бабушка, - Ульяна постоянно ходила и на почту, и во Французское посольство, спрашивала. - Конвертов больше нет, бабушка, - вздохнула Тина, - Я не могу увидеть, где именно те письма были завёрнуты назад, а отец вовсе не посмотрел тогда на марки и оттиски на них. Если он вообще видел те конверты, а не поверил помощнице на слово. Но письма я видела и читала, они вправду есть, и они старые. Потом Тина позвонила в дом Свешниковых. Трубку взяла Юлия. - Назара нет дома, - сказала она, - уехал с шофёром в деревню. - Очень жаль. Но я рада, что он выздоравливает. - Ну а ты как там, в Париже? Королю уже была представлена? - спросила Юлия, и Тина не поняла, шутит та или спрашивает всерьёз. - Пока нет. - Есть вариант, что царевну Софью выдадут замуж за старшего сына короля Франции. Или за младшего - французы пока выбирают. Монархи всей Европы больше дочерей нарожали, чем сыновей. - Это слишком высокая политика для Тины Львовой, и даже для Дестини Сондер. - Эту высокую политику сейчас обсуждают во всех русских кабаках. - Можно подумать, ты там бываешь, - улыбнулась Тина. - Где я только не бываю в последнее время, - неопределённо вздохнула Юлия и попрощалась. Перед уходом Антуан на будущее пригласил Тину в свой салон и взял с неё обещание, что та поделится искусством росписи тканей. - Тогда заедем сейчас в турецкий магазин, купим набор для эбру, - решил Мартин. - Спасибо, - поблагодарила его Тина. Она смотрела на Мартина новым взглядом и думала, что больше не подозревает его в причастности ко злу, с которым столкнулась в доме своего отца. - Мм, делай так почаще, племяшка, делись со мной энергией, и, может, я подарю тебе одну из своих лучших картин. Со скелетом.