Автомобиль с блестящий бежевым капотом выехал на привычное место скошенного луга и заглушил двигатель. Впрочем, трава на этом лугу больше не росла - осень. Из окрестных полупрозрачных кустов тяжело вспорхнула птица и низко полетела, закладывая виражи. С кустов после этого посыпались рыжие листья. - Рябчик, - сказал шофёр, проследив за птицей взглядом, - Наел жирка к зимовке. - Жди здесь, - сказал Назар. Дом с резными ставнями голубого цвета впервые на памяти Назара оказался запертым. Он постучал кулаком в дверь. Никого. В недоумении вышел на улицу и разглядел вдалеке толпу. Оказалось - там свадьба, собравшая всех жителей Мурашкино. Баянист растягивал меха инструмента, наяривая что-то весёлое, бабы поочередно выходили вперёд, отделаясь от толпы товарок, и, коротко повизгивая, плясали, с силой топая по земле. Мужики, заламывая шапки, заливисто эхали и выходили в присядку, выкидывая ноги. Весёлая демонстрация здоровья и физической силы - вот что такое русский народный пляс. Во всяком случае, так подумал Назар, выглядывая из-за спин. Его вскоре заметили. - Назар Мироныч! - воскликнул кто-то, - Хозяин приехали! Его радостно обступили, налили лучшую, посеребренную чарку вина и подвели пару молодожёнов, для знакомства и благословения. Назар выпил до дна вино, крякнул, обнял круглолицую невесту и крепко поцеловал в губы под смех и выкрики жителей деревни. Потом тоже засмеялся и внучил зардевшуюся девицу её жениху. Вытащил из внутреннего кармана кошелёк и достал оттуда ассигнацию, которую тоже протянул парню. - Живите богато и счастливо, - пожелал он. - Пять целковых! - ахнули сельчане, - Ну, теперь не только тёлку, но и лошадь можно завести хорошую! - Назар Мироныч, благодарствуем! - кланялись молодые и их родители. Возле него уже стояла улыбающаяся Таисья с закутанным в одеяльце ребёнком на руках - хозяйка дома, в который он приехал. - Давненько мы вас не видели, господин, - сказала она. - А мальчишки где? - спросил Назар. - А там, где вся молодёжь играется, - махнула она рукой, - идёмте. Подростки и юные сельчане увлечённо играли в "ручеёк", непрерывно меняясь парами, а ребятня помладше стайкой бегала рядом. - Пахом! Минька! - позвала Таисья. Одетые в одинаковые матерчатые курточки мальчишки подбежали к ним. - У Пахома зуб выпал! - сразу выпалил светленький Минька, - А я жука-стригуна нашёл! Только он спит. Черноволосый Пахом с гордостью продемонстрировал дырку вместо зуба и, в свою очередь, известил: - У Афанасьевых вчера свинья забор подрыла и сбежала со двора. Мы все ловили её долго. - Поймали? - заинтересованно спросил Назар. - Я чуть не поймал. За хвостик только схватил, но она смогла вырваться. - Ну, видимо, та свинья сильнее тебя оказалась. - Нет, это у ней хвостик просто такой склизкий. - Надо говорить "скользкий", - поправил Назар. - Да хоть как скажи, а всё одно - бегущую свинью за хвост не удержишь, - нашёлся Пахом.
Когда Мартин и Тина вернулись вечером домой и разошлись в разные концы коридора, Тина увидела сцену, которая очевидно не предназначалась для чужих глаз. Горничная Зое стояла на коленях перед Ивонн и целовала ей руки. Тине пришлось сделать пару шагов назад, за угол, чтобы её не заметили. Не заметили, что она увидела столь странное поведение служанки и госпожи. В свою комнату потом Тина заходила с опаской. Внимательно осмотрелась и прислушалась к собственным ощущениям. Кажется, всё спокойно, ничего и никого нового за время её отсутствия тут не появилось и энергия никуда не утекает. К ужину она оделась в платье, перешитое из маминого, и, чтобы не быть для отца внешней копией матери, накинула поверх платья шаль с кистями. Тем не менее, её появление в столовой вызвало у обоих потрясение - и у отца, и у его жены. Оба они остолбенели. - Откуда... - сглотнул Филипп, - откуда у тебя этот платок? - Это мамин, - растерялась Тина, - Как и платье, ты, наверное, его видел на ней. А шаль мама, кажется, купила в день своей смерти. Когда её обнаружили мёртвую, у неё была эта шаль. Простите, я не хотела вас так взволновать. Мартин и Биби удивлённо смотрели на Филиппа. - Папа, с каких пор тебя интересует чья-то одежда? - спросила Биби. - Позволь, Дестини, я посмотрю, - попросил тот. - Пожалуйста, - сказала Тина, и сняв шаль, протянула её отцу. Филипп принял её дрожащими руками и растянул напротив светильника, так, чтобы она просвечивала. - Та самая, - прошептал он, - вот, видите, пустая дорожка от выдернутой нити? Это я сам её выдернул. - Филипп, поведай нам историю этой шали, - попросил Мартин, - мы тоже хотим удивиться. Тот сел на своё место, выпил воды и сказал: - Эту шаль я купил в подарок Ульяне, когда уезжал из России. На одной из стоянок к поезду подошла цыганка и предложила её купить. Я сперва отнекивался, но она сказала, что эта шаль согреет сердце моей родной женщины. И я не смог отказать в покупке, после таких слов. Но когда шёл по вагону, зацепил шаль за что-то и из неё вытянулась петля. У меня не получилась заправить её обратно, и тогда я вытянул всю нитку, полагая, что будет незаметно. Этот подарок я держал у себя, когда ждал приезда Ульяны вместе с дочкой. - А потом? - спросил Мартин. - Потом... - Филипп с силой потёр лоб, - потом её забрала себе Ивонн. Шаль очень понравилась мадемаузель Пифо и она попросила подарить её ей. И я опять не смог отказать. Подумал, что куплю жене другой подарок. - Неправда, - ледяным голосом сказала Ивонн, - ты что-то напутал, ведь столько лет прошло... - Нет, я хорошо помню, ты носила эту шаль, - уверенно сказал Филипп, - А я, глядя на это, раскаивался, что не отказал тебе. И был рад, что хотя бы после смерти Ульяны ты перестала надевать её. - У меня никогда не было такой шали, - прошипела Ивонн, - не знаю, что и когда тебе приснилось. Тина встала и вышла из-за стола. - Подождите, я скоро приду, - попросила она. Девушка в сильном волнении быстро шагала по коридору к намеченной комнате, надеясь, что она не закрыта сейчас на ключ. Она не была закрыта. Тина быстро осмотрелась под многочисленными взглядами изображений Ивонн. - А, вот и ты, - сказала она одной из фотографий в металлической рамке, где молодая Ивонн сидела в кресле, укутанная шалью.