Остаток вечера Тина рисовала. Мартин расчистил ей место на большом столе от завала разных вещей, и они вместе разложили там набор для рисования эбру. Мартин тоже опробовал эту технику под руководством Тины. Потом они ушли на балкон, где, укутавшись от вечернего холода пледами, поужинали и выпили вина. О случившемся они, по молчаливому согласию, не говорили. Обоим требовалось как следует прийти в себя. Потом, когда настала ночь, Мартин взял там же, в студии, лёгкую кушетку, сунул подмышку подушку с пледом, и они тихонько прошли в комнату Тины. Мартин улёгся на принесённую кушетку, а девушка легла в кровать. Проснулась Тина от звуков женского плача. Он звучал приглушённо, но где-то рядом. - Кто здесь? - спросила Тина, - Кто это плачет? Мартин тоже поднял голову. - Привидение, - прошептал он испуганно. - Ох, Дестини, - тяжело вздохнув, сказал голос. В этих гулких звуках, несомненно, чувствовалось что-то потустороннее. - Кто меня зовёт? - испугалась Тина. - Это я, твоя мама. Мартин судорожно вдохнул и перекрестился двуперстием. Тина помолчала, а потом спросила: - Мама, а почему ты говоришь со мной по-французски? - Ох, Дестини, - снова сказал печальный голос, - Ты нужно бежать из этот дом. Иначе будет гнев. Тина резво соскочила с кровати и зажгла свет. - Мартин, помоги мне найти, как тут открывается тайный ход. Голос идёт откуда-то рядом с камином. Голос больше ниоткуда не шёл. - Ты уверена, что там есть тайный ход? - ёжась, спросил Мартин. - Абсолютно! Это якобы привидение и якобы моя мама говорит по-русски неправильно и с сильным акцентом. Кто-то вполне живой тут нарочно меня мистифицирует. Помнишь, как однажды из моей комнаты исчезла игуана? А ведь дверь тогда была заперта, я специально на неё волосок приклеивала. Они вдвоём принялись ощупывать стену и все выступы камина, пытаясь их повернуть или подвигать. Наконец, когда они уже почти отчаялись, Мартин с силой дёрнул на себя каминную полку. Та тяжело выдвинулась, а стена, прилегавшая к камину, немного повернулась вокруг своей оси - достаточно, чтобы в образовавшуюся щель мог протиснуться человек. - Какие чудеса, однако, открываются после стольких лет моей жизни в этом доме, - саркастически прокомментировал Мартин, сунув голову в щель и осмотревшись, - Но сейчас я туда не пойду. Там темно, а я боюсь темноты и привидений... особенно, если они из плоти и крови. Давай спать, Дестини, завтра у нас будет нервный день. Перед сном они поставили у поворачивающейся стены прикроватный столик, а у двери - сумку Тины, предварительно проверив, какие звуки издают эти предметы, если их ненароком сдвинуть. Уснуть, правда, обоим удалось не сразу - лишь когда Мартин догадался забрать у Тины мешающее ей нервное напряжение. Заодно и сам успокоился.
Вдовствующая императрица Российской империи весь день изволила быть не в духе. Она распекала служанок, которые "топают, как лошади" по ковровой дорожке, проходящей по коридору мимо её покоев. Потом, когда те стали ходить на цыпочках, она заявила, что они шаркают, как ползающие змеи. Она саморучно распустила вязаную кофту, которую почти довязала для себя пожилая фрейлина, сообщив, что сложный узор у той выходит кривым. Горничную отругала за то, что та плохо прогрела её кровать - мол, зачем ей тепло под задницей, если в ногах холодно? Там тоже грели? Значит, надо было греть лучше! Наконец, угомонившись, старая императрица велела юной фрейлине сидеть рядом с ней, пока она не уснёт. - Рассказывай что-нибудь, Ксения, - велела старуха, - Твой заунывный голос только и годится на то, чтоб под него засыпать. - Я, ваше величество, хочу уехать. Уже и батюшке с матушкой о том написала, они согласны. - Что?! - гневно вскинулась женщина, - Ты бросаешь службу, после всех тех подарков, что от меня получила? Я тут для неё стараюсь, лучшего жениха подбираю, а она уехать захотела?! - Я уже ничего не хочу, - выдохнула Ксения, - Ни замуж, ни подарков. Простите, ваше величество. Но я останусь, конечно, пока вы новую фрейлину себе не подберёте. - Ты прости меня, я знаю, что обижала тебя, - вдруг ласково сказала старая женщина, - Скажи мне честно, почему ты хочешь уехать? Не бойся, не обижусь, я просто хочу знать. - Я очень устаю, - купилась Ксения, - Не успеваю восстанавливать энергию. Я не ждала, что, помимо службы фрейлиной, буду для вас ещё и каждодневным донором. - То есть тебе, молодой здоровой девице, жалко для своей императрицы, родной матери своего государя, немного энергии? Отвечай, негодная! - вскричала старуха, схватила девушку за руку и начала с силой за неё дёргать, - Ну, говори! Говори - жалко тебе, да? Да?! Когда Ксения упала, императрица некоторое время смотрела на неё, тяжело дыша. Она чувствовала азарт и небывалый прилив сил - наконец-то этот отвратительный день закончился так, как надо. Девушка возле её кровати не двигалась. Старуха взяла со столика колокольчик и громко позвонила. - Налей мне рюмочку кюрасао, - велела она прибежавшей горничной, - и приведи эту девицу в чувство. Горничная метнулась к шкафчику с бутылками и подала госпоже на маленьком подносе рюмку с ликёром. Вдовствующая императрица проглотила его одним глотком, причмокнула и с удовольствием прикрыла глаза. После этого служанка присела над лежавшей девушкой, потрогала, а потом, зажав себе рот, чтобы не стошнило прямо тут, выбежала прочь из покоев старой хозяйки.