ГЛАВА 22
Было очевидно, что всё случившееся сегодня утром не осталось для Биби секретом. Тина, отодвинув плечом родственников, сделала шаг вперёд и пошла к девочке. - Не подходи! - крикнула та и пошатнулась, чем вызвала дружное "Ах!" у присутствовавших. - Ты мне кое-что обещала, - спокойно сказала Тина, не замедляя шага, - выполнишь обещание, и прыгай на здоровье. - Что я обещала? - Обещала, что выслушаешь меня. Помнишь, когда я приходила к тебе в комнату, ты мне ещё дыню на лицо налепила? Потом ты сказала, что выслушаешь меня позже, потому что у тебя должен был начаться урок. Вот и выслушай. Трогать тебя я не буду. - Ладно, говори, - истерически хохотнула Биби. Тина встала рядом с Биби, лицом к ней. - Тогда ты считала, что ошибка жизни твоего папы - это я. Я и сама так же считала некоторое время назад. - А потом перестала считать? - Потом... потом я подросла и поняла одну вещь, когда мы учили биологию в институте. Ни один человек не может считаться ошибкой. Так происходит - все люди зачинаются случайно. Даже у женатых пар, желающих завести ребёнка. Сегодня во время соития у них беременности не случилось, и не родился сын. А уже на следующую ночь произошло зачатие, и в результате родилась дочь. - Мне пока рано знать такие вещи, - нервно хихикнула Биби. - Но ты же знаешь, - усмехнулась Тина, - Все девчонки и мальчишки узнают, откуда берутся дети, гораздо раньше, чем оканчивают школу. Так вот. Получается, что ни один человек на самом деле не запланирован. Люди не способны предугадать, когда и кто именно у них родится, каким он будет по характеру и даже внешне на кого будет больше похож. Кто-то на мать, кто-то - на отца, а кто-то... на соседа. - О-ля-ля... - Ага. А что из этого следует, знаешь? - Что? - Что надо просто жить. Потому что это право бог даёт каждому родившемуся человеку. В равной мере. - Ты это сейчас придумала, потому что я тут? - Нет. Это я ещё тогда хотела сказать. Но теперь, раз ты тут, я хочу кое-что добавить. Знаешь, что, Биби? А прыгай! Повезёт - ты разобьёшься всмятку, дворники уберут твои мозги, кишки и их содержимое. Как думаешь - мы должны будем за это им выдать небольшую премию? - озадаченно спросила Тина, - Да, а все ваши знакомые будут качать головой и говорить про твою мать - она сама убийца и дочь вырастила психом и эгоисткой. И это будет правдой. Но вот если тебе не повезёт... ты останешься жить, но не сможешь двигаться, у тебя всё будет жутко болеть и, главное - тебя всю оставшуюся жизнь будет пожирать раскаяние за то, что ты прыгнула. И уж точно ты и думать забудешь, как в твоей жизни на короткое время появилась я. Биби всхлипнула. - По милости твоей матери я с раннего детства осталась без семьи, без родителей, - продолжала Тина, не замечая, как на её глазах появились слёзы, - Это я имела право кричать на отца, что он променял меня на новую семью, на новую дочь. Это я росла в бедности, в строгости и без родительской любви. Я, а вовсе не ты. Но теперь я выросла и скоро уеду - у меня своя жизнь. А тут останется твой любимый папа. Рассеянный, доверчивый, посвящающий много времени науке, любящий свою младшую дочку. Кто о нём позаботится дома, Биби? Кто пошепчется с ним по душам? Ты-то ведь больше этого не сможешь. Вот и пусть он останется один. Может быть, он это заслужил. Биби перевела взгляд на Филиппа. - Биби, дочка, - сказал он одними губами и протянул к ней руки. Девочка, по лицу которой ручьём лились слёзы, громко всхлипнула и резко шагнула в сторону отца, но одна нога у неё скользнула по черепице, и она стала падать на живот. Тина кинулась к ней, схватила за пояс, чтобы удержать, но тоже упала и почувствовала, что резкие неконтролируемые движения привели к тому, что обе они неуклонно начали сползать с крыши. Биби уцепилась одной рукой за башенку, и только это сдерживало девушек от падения. Тина судорожно искала опору ногами, которые уже свесились вниз, но - увы, крыша имела небольшой выступ над стеной, и опереться там было не на что. В голове Тины мелькнула мысль, что, если бы она сейчас не держалась за Биби, та могла бы спастись. Но разжать руки и позволить себе упасть с высоты ей не позволил инстинкт. К ним подбежал садящийся на ходу Филипп. Он одной рукой крепко взял Тину за плечо, а другой обхватил Биби подмышки и рывком потянул на себя, практически ложась на спину. К ним приблизились другие родственники и так оттащили всех троих в одной связке к слуховому окну, где был участок ровной поверхности. Биби рыдала, Филипп сидел, прижимая к себе дочерей, плакал и целовал макушки обеих. Тина тоже плакала, уткнувшись в грудь отца - от перенесённого ужаса миновавшей смерти, от того стресса, который этому предшествовал... От того, что папа рядом и любит её.