Ранним утром Фёкла, как обычно, сходила к приехавшей телеге с товаром. Но в этот раз она не предложила Петру молока или простокваши с хлебом. Она молча выставила на стол бутылку вина. - Это лучшее, что было, - сказала она, - вот, сыром и хлебом закусывай. Пётр удивлённо смотрел на Фёклу. - Что, больше не станешь меня просить не пить? - Нет, не стану. Коли хочешь пить - так пей. А я всё по твоему слову сделаю, - спокойно ответила Фёкла. - И ты больше не страшишься того, что скажет на то мой отец? - Что мне твой отец? Ты - главный мужчина в моей жизни. - Какая-то ты странная после той поездки в Красноярск стала, - заметил Пётр, ловко, одним плавным движением разрезая специальным ножом свежую газету, - Говорила, платье себе купить хочешь, а вернулась с пустыми руками... - Да подумалось вдруг - кому тут мне новое платье показывать? Соседи съехали, ты по вечерам почти ничего не видишь, а я сама не выхожу никуда. К тому времени, как мы в столицу вернёмся, оно уж из моды выйдет. - Оно и правильно, - ухмыльнулся Пётр, - ты мне в одетом виде всё одно не важна. Он углубился в чтение газеты, а потом вдруг побагровел и отбросил серый листок от себя. - Опять эта демоница! Что ещё она в мою жизнь принести хочет, какую пакость? Градов резким движением схватил бутылку с вином, открыл и почти вертикально опрокинул её над стаканом. Фёкла взяла газету и посмотрела передовицу. Там торжественно объявлялось о создании донорского фонда под патронажем царевны, размещалась фотография членов его правления вместе с императорской семьёй и перечислялись имена знатных и авторитетных дам высшего света, вошедших в состав правления фонда. Фёкла сперва не поверила своим глазам, когда увидела имя "Дестини Сондер" и узнала на фото Тину, красиво одетую и гордо стоящую между царевной и Прасковьей Духосошественской. Фёкла почувствовала, что задыхается. В душе разлилась чернота, затопившая всё её существо. - Ах, гадина, - проговорила она с трудом, - втёрлась к царевне в доверие, поди, шарфики да зонтики ей раскрасила... Но потом Фёкла стала читать другие заметки, и вновь встретила упоминание о Тине. О том, что та - племянница главы известного на весь мир французского клана, признаваемая и законная дочь своего отца, удостоенная личного приёма короля Франции и его особого ласкового жеста внимания. За этим занятием Фёкла даже не заметила, как ушёл на службу Пётр. Она сидела на месте, ошеломлённо переваривая полученные известия, когда услыхала скребки веника по полу в коридоре. - Как тебя звать? - выглянув, спросила она у молодой женщины-уборщицы. - Груша, госпожа. - Поди сюда, Аграфена. Ты ведь из Кедрачей? Денежку хочешь заработать? - Нет, я с Глуховки, госпожа. В Кедрачах у меня только братец старший, я у него пока... - Неважно, - поморщилась Фёкла, - Известно тебе, кто тут из женщин может помочь от нежеланного плода избавиться? Ну, от бремени? - Ой, - приоткрыла рот женщина, - так ведь грех это! Наш батюшка в церкви только намедни проповедь о том читал, страшными муками на веки вечные грозился. Тут, в Кедрачах и Глуховке никто на это не пойдёт, не надейтесь даже сыскать. - Тьфу! - в сердцах плюнула Фёкла, - Старайся лучше! Вон в том углу плохо выметено. Неумеха рябая, ни на что не годная!
ГЛАВА 25
Сила Градов вышел из зала после заседания императорского Совета, но сразу не пошёл к выходу из дворца, а остановился в задумчивости у окна. Ему хотелось понаблюдать за той девицей, которой его младший сын придавал мистическое значение. Разумеется, Сила не был суеверен и понимал, что Дестини Сондер - обычный человек, но... в его памяти прочно сохранялась картина - туманное утро, перрон, и одиноко стоявшая девушка, похожая на призрака в окружающих её клочьях тумана с порывами ветра. И то, как с ужасом и ненавистью смотрел на неё Пётр. И то сказать, несчастья на Петра сыпались словно по волшебству, одно за другим. Вот и теперь - звонила его содержанка, сообщила, что Пётр там в гарнизоне спивается. Не вышло из него офицера. Оставлять всё как есть - опасно, увольняться со службы - нельзя, это ведь не игрушки. Наверно, надо перевести его в крупный город. Не в столицу, конечно... Когда в Совете приняли его предложение о создании отдельного фонда для доноров, Сила чувствовал себя победителем. Ненадолго, конечно, просто приятно бывает оказаться правым. Но когда зашла речь о кандидатурах для правления этого фонда, он был единственным, кто твёрдо выступил против Дестини Сондер, чем немало удивил всех - ладно б у него была своя кандидатура, о которой он бы так радел, а то вот просто - против и всё, без толковых объяснений. Он и для себя не мог объяснить, что ему до этой девицы, неужели глупое суеверие Петра вызывает в нём, Силе Градове, безотчётную неприязнь к ней. Словно она способна стать его врагом. Глупость, конечно. И государь император к нему не прислушался. Теперь Сила стоял и смотрел, как эта девица оживлённо участвует в разговоре дам высшего света, будто она им ровня. Ещё несколько месяцев назад ей была дорога в гувернантки, а теперь - поди ж ты! По сведениям, добытым службой охраны, возвыситься ей помогли Свешниковы. Влюблённость Назара, приятельство Юлии и, главное, участие самого главы клана - Власа. Его давнего недруга. Сила вздохнул с облегчением - вот он и разобрался в себе, понял, отчего эта девица так неприятна ему. Суеверие Петра тут совершенно ни при чём, можно идти домой и заняться чем-нибудь поважнее или поприятнее, чем глазеть на исполненных служебного энтузиазма дам.