Алексей Иванович поправился. Он такой — ему чуть лучше, он уже за работу. Договорился помочь нашим клушинским по плотницкому делу. Я собиралась к Юре, Вале, малышкам.
Было это 12 апреля 1961 года.
Встала я в ту среду по давней привычке рано. Надо было приготовить завтрак, отправить всех по делам.
Солнце вызолотило чистый небосвод, в воздухе пахло набухающими почками. Люблю я эту пору ранней весны! Все в природе ждет пробуждения — и ты живешь в ожидании. Осталось это чувство весенней радостной заботы со времени еще нашей крестьянской жизни, когда шла подготовка к севу. Бывало, прикидываешь, когда же сеять, сажать. Последний смотр устраиваешь.
Первым посадила завтракать Алексея Ивановича — ему раньше уходить, пока дорогу солнце не расхлябало. Сама с ним перекусила, чтоб уж потом на еду не отвлекаться.
Свой плотницкий ящик он еще с вечера приготовил, я поутру только в чистую тряпочку сложила обед: яйца вареные, хлеба, картошки.
— Ну, я пошел, Нюра! — попрощался Алеша, а я вышла его проводить до калитки. Утренний ледок хрустко поскрипывал под ногами, я поглядела ему вслед — Алеша шел легко. Путь ему предстоял долгий — двенадцать километров, но нам знакомый. Сколько уж хожено-перехожено по этой дороге!
Разбудила, накормила, отправила и остальных. Дайка, думаю, избу теперь приберу.
Вдруг слышу, как кто-то стучится в дверь, дробно этак, нетерпеливо. Слышу — Мария, Валентинова жена, кричит:
— Мама! Радио включено? Мама! Вы что молчите?! Радио, говорю, включайте! Наш Юра…
Я к двери бросилась, отворяю, а сама ни жива ни мертва.
— Что?! Юра что? Что с ним?
А она стоит тоже вся растерянная, толком объяснить ничего не может.
— По радио сообщение. Первый полет человека в космическое пространство. Юра наш — командир космического корабля.
Больше я ничего слушать не стала, накинула телогрейку и побежала на железнодорожную станцию. Не помню, как добежала. Одно только сверлило голову: скорее к Вале! Юра просил ей помочь! Вот он что имел в виду! Скорее к Вале, к их детишкам…
Уже на вокзале, когда билет взяла, чуть опомнилась: сообразила расписание посмотреть — оказывается, все поезда на Москву прошли, следующего обождать придется. Села — сижу. Себя оглядела и ужаснулась — несуразно одета: в халате, в домашних тапочках, поверху телогрейка. Ну да ладно, возвращаться не буду, до городка как-нибудь доберусь, а там Валя свое пальто даст за Леночкой в ясли ходить. Еще чуть посидела, вспомнила, что сдачу в кассе с десятки не взяла, а встать, двинуться, чувствую, сил нет. Рядом со мной девушка на скамейке примостилась, я ее и попросила:
— Сходите, милая, объясните кассирше, что позабыла сдачу, да извинитесь, скажите: старушка тут одна совсем растерялась.
Она деньги мне принесла, спрашивает:
— Вам помочь?
— Нет, Все в порядке.
А сама сижу, жду, может, по радио что передадут. На вокзале громкая веселая музыка играет, но ничего не сообщается.
Отвлечься от своих мыслей все никак не могу: как он там, мой Юра? Что Валя сейчас делает? Что? Как?..
Пришел поезд, села, поехала. В окно смотрю. Вроде на станциях все смеются, но обмануться боюсь.
В Москву прибыли, вышла я на площадь у Белорусского вокзала — народу как в праздник, у многих в руках плакаты: «Ура Гагарину!» Люди смеются, кричат: «Приземлился! Ура! Прилетел!» Я заплакала и пошла в метро. Какая-то женщина спросила у меня:
— Бабушка, что с вами? У вас горе?
Я улыбнулась — у самой слезы рекой льются — и говорю:
— У меня радость! Женщина засмеялась.
— У меня тоже. Знаете, человек поднялся в космос! Знаете?
— Знаю, — киваю, — знаю. А она все говорит:
— Его зовут Юрий Гагарин. Запомните!
— Запомню, милая, запомню…
Спустилась в метро, доехала до Ярославского вокзала. Оттуда электричкой до городка.
В Юрину квартиру вошла, а там народу полно. Несколько военных порядок стараются установить, призывают:
— Товарищи корреспонденты! Просим дать семье Юрия Гагарина отдых. Просим всех уйти.
Распорядители обрадовались, что я приехала. Они уже и в Гжатск звонили, просили всех родных в городок отправить, а родителей космонавта не было дома. Организаторы взволновались. Мы же с Валей сразу занялись девочками. Приход незнакомых людей их растревожил. Мы успокоили, уложили маленьких. Да и Вале необходимо было передохнуть — она ведь Галочку еще кормила.
Распорядители это понимали, организовали отдых, сообщили, что скоро всех родных привезут сюда из Гжатска. Тут только я сообразила, что Алексею Ивановичу нелегко будет весть передать. Подсказала, каким путем он пошел, но тут же прикинула: он уже в Клушице, там и искать его надо.