Пришел полковник, передал слова Юры, что он чувствует себя хорошо, ждет встречи с родными.
В подъезде поставили дежурного, чтобы не пускал посторонних. Семье дали отдых — стало полегче.
Поздно ночью из Гжатска приехали Алексей Иванович, Валентин, Зоя, Борис с Азой. Спать долго не ложились: все обменивались впечатлениями. Каждый рассказывал, как услышал новость.
Валя поделилась, что сразу же после сообщения о полете к ней приехал корреспондент «Комсомольской правды» Василий Песков и попросил разрешения сфотографировать жену и дочерей первого космонавта Земли. Она разрешила. Скоро в квартире стало тесно от газетчиков, журналистов, соседей, знакомых. Валя не успевала отвечать на вопросы, очень устала.
— А ты где услышал? — спросила я Алексея Ивановича.
— Сказали мне еще на перевозе, только я значения не придал, посчитал, что совпадение, — ответил Алексей Иванович.
Вышел ведь он рано-рано из дому, по холодку шагалось легко, дорога была ровная, морозом вымощенная. Нравилось и мне вот таким ранним утром ходить. Алеша, знаю, тоже раннюю дорогу предпочитал. Представить красоту такого вот пути можно только по весне, когда деревья еще не проснулись от зимней спячки, соки копят, вот-вот отойдут. Рыжие космы прошлогодней травы перепутались в канавах и на пригорках, в небе — сине до пронзительности, солнечный свет будто растворен в небе золотой дымкой, а невидимая птаха уже голос подает в вышине.
Мы, деревенские жители, как-то не привыкли о красоте окружающей говорить. Наши мужчины вовсе такого не скажут. Но видят, замечают не меньше городских.
Скоро дошел Алексей Иванович до села Ашкова, перед Трубином миновал речку, а там-то перевозчик знакомый спрашивает:
— Алексей Иванович! Не твой ли сын сейчас в космосе летает? Сообщение ТАСС по радио передали.
Алеша расспрашивать стал, тот и рассказал, что услышал:
— Сказали: пилотирует майор Гагарин.
— Нет, не мой сын. Мой — старший лейтенант.
— Так имя-отчество тоже совпадают: Юрий Алексеевич.
— Мало ли на свете Гагариных Юриев Алексеевичей? — Поднял Алексей Иванович свой плотницкий ящик и зашагал в Клушино.
Еще час пути оставался. Дошел, а в родном селе, кажется, все на улицу высыпали. Соседка Белова подбежала:
— Дядь Лексей, слыхал? Юрка-то, видать, твой… По радио сейчас говорили.
Он с укором посмотрел на людей:
— Да опомнитесь! Мой-то Юрка старший лейтенант… Но его перебили, каждый радостно кричал, втолковывал:
— Все, все совпадает! Гагарин, Юрий Алексеевич, родом из Клушина Смоленской области. Он! Наш! Клушинский.
Пробился через толпу председатель колхоза:
— Алексей Иванович! Зайдите в правление. Из горкома партии просили позвонить.
Секретарь горкома сказал, что звонили из Москвы, есть распоряжение всем родным собраться в городке. Горком высылает за ним машину. Алексей Иванович мысленно прикинул обратный путь, представил, как солнце растопило ледок.
— Не пройдет машина, — ответил.
— Трактор отрядим. Ждите, — посоветовал секретарь.
— Ждать не могу. Пойду навстречу.
— Да подождите же… — настаивал секретарь. Но и Алексей Иванович упорствует:
— Товарищ секретарь, я наши дороги знаю. Трактор того… тоже не скоро подойдет.
Председатель колхоза выделил Алексею Ивановичу лошадь, сопровождающего, верхами они добрались до реки. Обратная дорога была неузнаваема — весна буйно растапливала лед.
Трактор уже ждал его за переправой, у Ашкова пересел в «газик». Домой он приехал изрядно измученный: шутка ли, в его шестьдесят проделать без отдыха такое путешествие.
В избе толпились знакомые и незнакомые люди. Корреспонденты обступили Алексея Ивановича:
— Расскажите, как рос Юра, каков он?
— Обыкновенный мальчишка, — ответил он на вопрос. — Обыкновенный хороший мальчишка. "Хороший сын, добрый отец.
Но журналистам этого было недостаточно, они все выспрашивали, выпытывали.
Поздним вечером секретарь горкома партии остановил всех спрашивающих, распорядился прекратить интервью, рассадил родных в машины и отправил в городок.
Послушала-послушала я Алексея Ивановича и укорила:
— Твой характер, Алеша, тебя наказал. Подумать даже не решаешься, что дети наши что-то особенное совершить могут. От Трубина мог повернуть назад. А ты… «Не мой сын, не мой сын. Совпадение!» Вот и месил попусту грязь.
Алеша посмотрел на меня. Глаза у него были усталые.
— Лучше, что ли, было бы, если бы не наш Юрка полетел, а я уже козырем ходил: я — Гагарин, я — Гагарин! Сама, Нюра, не такая, а меня укоряешь. Что по грязи шагал — трудность вовсе небольшая. Нам с тобой и не такое пришлось вынести. А начнем сейчас выставляться — с кого Юрке пример брать? Его и так со всех сторон расхваливают, голову закружить могут.