Тем не менее участникам этой работы приходилось многое, очень многое формулировать для самих себя и тут же проверять практически, что называется, по ходу дела. Активное творческое участие в этом, в значительной степени импровизационном, процессе приняли космонавты. Налицо был тот самый случай, когда не только учителя учат учеников, но и ученики — учителей… Видимо, основные положения методики тренировок были нами все же нащупаны верно. В течение последующих десятилетий они развивались, совершенствовались, но принципиальных изменений не потребовали.
В штатном варианте одновиткового полета вокруг Земли все основные операции должны были осуществляться (и, как известно, вскоре осуществились в действительности) автоматически. Выйдя из земной тени, корабль ориентировался так, чтобы сопло тормозной двигательной установки смотрело по ходу полета вперед, затем в заданный момент (именно для этого механизм системы спуска начинал свой счет сразу после того, как отработает ракета-носитель) — где-то над Центральной Африкой — начинает действовать тормозная двигательная установка, корабль тормозится, уменьшает скорость, уменьшает совсем ненамного, на какие-нибудь два процента, но этого достаточно, чтобы сойти с орбиты и начать снижаться. Потом спускаемый аппарат — тот самый шар, в котором находится космонавт, — отделяется от приборного отсека, и начинается заключительный этап полета — вход с горящей теплозащитной обмазкой в плотные слои атмосферы, раскрытие главного парашюта, катапультирование из корабля и, наконец, спуск космонавта на землю, — этап, который моделировать на тренажере было бы чрезвычайно трудно, да и не нужно, так как особо активных действий (даже ведения радиосвязи) от космонавта на этом этапе не требовалось.
Но многолетний, дорого оплаченный опыт авиации решительно подсказывал, что слепо рассчитывать на безукоризненно гладкое осуществление штатного варианта было бы легкомысленно. Не зря опытные методисты летного обучения настоятельно рекомендуют: надейся на лучшее, но готовься — к худшему! А для этого нужно заранее, на земле продумать, все возможные варианты этого «худшего» и определить наилучшие способы действий в каждом из таких вариантов, по возможности оттренировав их до автоматизма.
Не требовалось особой сообразительности, чтобы из всех «особых случаев», возможных на космическом корабле «Восток», выделить самый главный — так сказать, особый случай № 1: отказ автоматической ориентации и автоматического включения ТДУ.
Нетрудно представить себе, какими последствиями грозили бы эти отказы, не будь у космонавта в запасе второй — ручной системы управления. Поэтому отработке действий космонавта при ручном управлении спуском в программе тренировки решено было уделить особое внимание.
Неожиданно раздались голоса возражений: незачем, мол, травмировать психику космонавта, фиксируя его внимание на осложнениях, которые почти наверное не возникнут. Но тут концепция «…готовиться к худшему!» получила решительную поддержку со стороны начальника нашей организации Н. С. Строева и начальника ЦПК Е. А. Карпова. Программа была утверждена, обрела силу закона, да и самими космонавтами была встречена с полным пониманием — профессиональные летчики, они привыкли к проработке всех возможных в полете «особых случаев», и такая проработка вселяла в них не тревогу, а, напротив, уверенность.
Итак, первое знакомство с будущими космонавтами, с людьми, искреннее уважение и симпатия к которым возникли у всех нас еще заочно, до этого знакомства. Невозможно было не оценить по достоинству хотя бы ту решительность, с которой они так круто повернули весь ход своих столь удачно начавшихся биографий.
Судите сами: человек служит летчиком в военной авиации. Ему нравится его работа. Он на хорошем счету, хорошо летает (летавших плохо в группу будущих космонавтов не брали). Он ощущает государственную нужность, и в то же время престижность своего дела. Видит ясную перспективу повышения своей летной и командирской квалификации и соответствующего продвижения в должностях и званиях. Наконец, он и его семья обеспечены материально. Словом, он, что называется, твердо стоит на рельсах. Казалось бы, чего еще остается желать человеку?