Когда я спросил его:
— А для чего мальчикам нужна такая солидная парашютная подготовка? Им ведь все эти штуки проделывать не придется: автомат их на катапульте из корабля выстрелит, другой автомат парашют раскроет, — Никитин ответил:
— Не совсем так. Во-первых, мы не знаем, куда их при спуске занесет. Хорошо, если в чистое поле! А если на высоковольтную сеть, или на дом какой-нибудь, или на железную дорогу, да еще когда поезд идет — тут ведь, знаешь, всегда закон наибольшей подлости действует! Вот и понадобится управлять спуском, отскользнуть от препятствия. Ну, а во-вторых, это дело для воспитания характера пользительное. У кого в свободном падении голова ясно работает и руки-ноги слушаются, тот нигде не растеряется… Ты-то сам с парашютом прыгал?
— Прыгал.
— Для спорта или когда припирало?
— И так, и так приходилось.
— А затяжные?
— Тоже. Но очень давно — в середине тридцатых годов. Тогда на затяжном что требовалось? Только время точно выдержать: десять там секунд или пятнадцать. Ну, и если закрутит «штопором», руку или ногу выбросить — вращение прекратить. Вот и все. А всякие там сальто, спирали и прочее — до этого еще тогда не додумались.
— Вот то-то и оно! А теперь додумались. Наши мальчики по заказу все фигуры крутят… Нет, это для характера полезно. Не сомневайся.
Я и не сомневался. Объяснение было убедительное. Что говорить — наверное, в любом деле воспитание не менее важнее обучения…
…Каждое утро очередной космонавт подходил к тренажеру, снимал ботинки (что дало повод одному из них сравнить тренажер с буддийским храмом) и садился, точнее, почти ложился в свое кресло. Инструктор в первые дни помогал ему проверить правильность предстартовых положений всех ручек, кнопок и тумблеров (очень скоро надобность в этом исчезла — ребята освоились с оборудованием своего рабочего места легко, тут явно проявились навыки, воспитанные летной профессией) — потом переходил в соседнюю комнату, садился за свой инструкторский пульт, надевал наушники с ларингофонами и связывался «по радио» — как бы с пункта управления полетом — с обучаемым:
— «Восток», я «Земля». Как меня слышно?
— «Земля», я «Восток». Слышу вас хорошо.
— Дайте показания приборов, положение органов управления.
Космонавт последовательно — слева направо по кабине — перечислял показания приборов и положения всех ручек и тумблеров.
— К полету готовы?
— Готов!
— Ну тогда давай, поехали.
Инструктор нажимал кнопку «Пуск», и вся сложная система имитации полета приходила в действие: из динамика раздавался рев работающих двигателей, а когда они умолкали, приходили в движение стрелки бортового хронометра, начинал медленно вращаться прибор «Глобус», последовательно подставляя под перекрестье те места земного шара, над которыми в данный момент «пролетал» корабль: Средняя Азия, Сибирь, Камчатка, Япония, Тихий океан, Огненная Земля, Атлантика, Африка, Восточное Средиземноморье, Турция — и вот снова под перекрестьем Советский Союз, только теперь уже не степи северного Казахстана, откуда корабль брал старт, а зеленое Поволжье. Пока «Восток» совершал виток вокруг нашей планеты, земной шар тоже не стоял на месте, а вращался вокруг своей оси, успевал провернуться на двадцать с лишним градусов.
Вся шестерка будущих космонавтов работала на тренажере очень охотно, со вкусом и большим вниманием не только к тому, что каждый из них делал сам, но и к тому, что делали его товарищи. Малейшая ошибка очередного тренирующегося замечалась его коллегами едва ли не раньше, чем инструктором, и вызывала бурное оживление:
— Юра! Не туда крен даешь!..
— Гера! Чего жмешь на кнопку? Систему не включил!..
— Валера! А про давление в ручной почему но доложил?..
Но с каждым днем поводов для замечаний возникало все меньше, и очень скоро все шестеро наших подопечных стали выполнять все мыслимые на корабле «Восток» операции совершенно безукоризненно. Этому способствовали и их очевидная природная одаренность, и опыт — пусть сравнительно небольшой — летной работы, а главное, активный, живой интерес, который они все проявляли к занятиям на тренажере.
Последнее обстоятельство, я думаю, играло решающую роль. Впрочем, оно и неудивительно: каждому было ясно, что здесь они осваивают не что-то полезное «вообще», а как раз то самое, что им предстоит выполнять, когда дело дойдет до настоящего космического полета!