— «Заря», я — «Кедр»! Кончила работу первая ступень! — моментально отреагировал Юрий Гагарин. — Спали перегрузки, вибрация… Разделение почувствовал… Работает вторая ступень, все нормально!..
Смотреть в перископ стало уже неинтересно. Силуэт ракеты с едва заметным следом был плохо виден. Теперь все внимание в пультовой было уделено телеметрическому репортажу и переговорам Королева с Гагариным..
— Сто пятьдесят секунд! — монотонно и бесстрастно вел отчет хронометрист. Столько секунд прошло от момента старта. Короткое молчание, и уже голос телеметриста:
— Есть сброс обтекателя!.. Полет нормальный!
И снова, едва выслушав информацию Главного конструктора, космонавт «наполняет» пультовую бункера своим бодрым докладом:
— «Заря», я — «Кедр»! Произошел сброс обтекателя! Во «Взор» вижу Землю!.. Хорошо различима Земля… Несколько растут перегрузки, самочувствие отличное, настроение бодрое!
Эмоции эмоциями, а космонавт не забывал и о деле… В эти секунды ракета стремительно набирала скорость, а Юрий все ощутимее воспринимал и воздействие усиливающихся вибраций, и длительный «жим» нараставших перегрузок. Все эти «неудобства» он переносил весело и вселял уверенность во всех нас.
Королев не смог сдерживать своего восхищения поведением первого космонавта. Не тратя времени на позывные, вставил в «гагаринскую» паузу:
— Молодец, отлично! Все идет хорошо…
А Гагарин взахлеб и с таким неподдельным упоением, восхищением от увиденного вел свой «космический репортаж». Его звонкий, мальчишеский голос звучал над планетой. Уверенно, восторженно.
— Вижу реки… Различаю складки местности, снег, лес… Как у вас дела? Наблюдаю облака над Землей, мелкие кучевые, и тени от них… Красиво. Красота! Как слышите?..
Гагарину первому из людей довелось увидеть то, чего еще не посчастливилось увидеть никому — нашу изумительную планету с высоты сотен километров, из глубин космоса. И он был достоин такой чести! Как оказалось, у этого юноши кроме чисто профессиональных чувств летчика и, если хотите, инженера-испытателя во всю ширь раскрылась душа поэта. И теперь она проявлялась в каждом его слове.
Уже давно миновала добрая половина времени полета ракеты. Отработала и осталась где-то позади ее вторая ступень… Теперь корабль «Восток» тянул и тянул вперед «движок» последней ступени. Космонавт все еще «успокаивался», хотя с каждой минутой его голос стихал и удалялся, забиваемый усиливающимися атмосферными тресками и шорохами.
— «Заря», я — «Кедр»! Слышу вас очень слабо… Все идет хорошо, машина работает нормально… Вот сейчас Земля все больше покрывается облачностью. Кучевая облачность сменяется слоисто-дождевой облачностью… Такая пленка, что даже земной поверхности практически не видно… Интересно!
И уже малоразборчиво (ракета ушла за радиогоризонт) на последнее пожелание Королева сквозь атмосферные помехи к нам все-таки прорвался неунывающий гагаринский голос:
— Понял! Знаю, с кем связь имею… Привет!
Оставаться в пультовой было бесполезно: исчез в глубинах космоса «Восток», мчавшийся теперь где-то над просторами Сибири, молчал и динамик телеметристов, потерявших с ним надежную связь. Только хронометрист методично, через каждые десять секунд, отсчитывал послестартовое время.
В соседней комнате телетайпы синхронно выстукивали на лентах одну и ту же цифру, означавшую, что ракета еще «работает», набирая космическую скорость. Сюда же были выведены прямые линии связи с Центром управления командно-измерительного комплекса.
Вошел Королев. Не сказав окружающим ни слова, он сел на предложенный ему стул. Его молчаливость и сосредоточенность были понятны. Он очень тревожился за последние секунды работы «движка». Цена этих секунд была исключительно высока. Выключись он в заданное время при точном наборе орбитальной скорости, и корабль «Восток» — на орбите! Ну а если он от «усталости» сделает это (аварийно) чуть раньше? Тогда ищи его в Мировом океане от Камчатки до мыса Горн… И всего-то одна секунда или что-то около того! Было отчего волноваться…
Казалось, время уже давно истекло, но… Один из руководителей полетом, сидевший в кресле за низким столиком с аппаратурой связи, напряженно вслушивался в трубку телефона, который пока безмолвствовал.