— Простите, Сергей Павлович, а отметки нам тоже будут ставить? — Этот вопрос, лукаво улыбнувшись, задал небольшого роста старший лейтенант с приветливым, открытым лицом.
— А как же вы думали, Юрий Алексеевич, обязательно будем. Вот закатим вам двойку, тогда не будете улыбаться! — шутливо ответил Главный.
Сергей Павлович предложил гостям, если они, конечно, хотят, попробовать сесть в корабль, на свое будущее рабочее место.
Через десять минут кресло было поставлено в кабину корабля и к открытому люку подставлена специальная площадка. Старший лейтенант, тот, которого Сергей Павлович назвал Юрием Алексеевичем, поднялся первым. Сняв ботинки, он ловко подтянулся на руках и опустился в кресло. Молча, сосредоточенно, серьезно. Думал ли он в тот момент, что ему придется почти так же, но только уже в скафандре садиться в легендарный «Восток»? Кто знает? Наверное, каждый из приехавших в тот день к нам летчиков думал о грядущем полете. Все они, один за другим, садились в кресло корабля и через несколько минут, посерьезневшие, притихшие, спускались с площадки…
Вот так я впервые встретил Гагарина. А он впервые увидел «Восток».
Ракетно-космическая техника впервые готовилась принять на борт человека. Ответственность огромная. Принципиально возможность полета человека на «Востоке» была обоснована. Теперь все зависело от надежности ракеты-носителя и самого корабля.
Отработка, проверка, испытания и еще раз испытания стали непреложным законом нашей работы, нашей жизни в те годы, когда создавалась наша космическая техника. Естественно, мы стремились использовать и богатый опыт авиационной техники, недаром Королев пригласил принять участие в работах опытнейших летчиков-испытателей. Однако ракета — не самолет. Набираться опыту нужно было самим. Первые космические корабли строились не для летных испытаний и доводки их в космическом пространстве, а для гарантированного успешного полета человека. Техника должна была «принять в свои руки» человека, а не человек — технику.
В окончательной подготовке «Востока» на заводе мне принять участие не удалось. С февраля группа испытателей была на космодроме, готовили к полету два корабля с манекенами вместо будущих пилотов. Но манекен в настоящем скафандре был не единственным «космонавтом» на корабле. Чтобы ему не было «скучно», в компании с ним должны были лететь собачки. На первом — Чернушка. В отличие от Стрелки с Белкой, она не располагала отдельной герметичной кабиной с питанием, регенерационной установкой и индивидуальной вентиляцией. Ее помещали в простую клетку, которая устанавливалась вместо «космического гастронома» — маленького шкафчика с продуктами питания космонавта. Подобное «ущемление» собачьего достоинства было допустимо, поскольку полет должен был продолжаться не сутки, как у Стрелки с Белкой, а всего около 100 минут — один виток вокруг Земли.
На заседании Государственной комиссии был подробно обсужден и утвержден порядок подготовки к пуску, назначенному на 9 марта.
Генеральные испытания на старте прошли без замечаний. Посоветовавшись с заместителем Сергея Павловича, руководившим непосредственно нашими работами, — Константином Давыдовичем Бушуевым, мы решили перед установкой в корабль клетки с Чернушкой как следует отработать, отрепетировать закрытие люка в кабине специальной съемной герметизирующей крышкой. Мне почему-то казалось, что такая практика может в дальнейшем пригодиться. Расчет «верхнего мостика» получил задание — установить и снять крышку по всем правилам, со всеми проверками десять раз подряд.
С секундомером наблюдал я за этой работой. Хорошо, четко работали наши монтажники. Каждый раз все меньше и меньше минут уходило на эту процедуру.
Смотрю вниз с ракеты — подошла «Волга» Главного. Константин Давыдович, очевидно, доложил ему, что у нас наверху происходит. Машет мне рукой. Спустился я вниз, подошел к ним.
— Сколько времени тратится? — спросил Королев, посмотрев на часы.
Я ответил.
— А нельзя ли быстрее? — И, не ожидая ответа, тут же — Что-то медики задерживаются. Почему же они до сих пор не привезли Чернушку? Пойди-ка быстренько позвони, в чем там дело?
Дежурный ответил, что машина с «медициной» вышла на старт три минуты назад.
Не успел я подойти к ракете, как из-за поворота бетонки показался «газик», и через минуту лаборантка с Чернушкой поехала на лифте вверх. Минут через десять, устроив свою подопечную, медики спустились вниз. Теперь Федору Анатольевичу Востокову положено было в последний раз осмотреть свое хозяйство — кресло с манекеном, его скафандр, все пиротехнические устройства, парашюты и прочее.