Неожиданно открылся люк, располагавшийся напротив выхода в технологический коридор.
Татьяна с трудом разлепила веки.
Вошедший Ричард кинул на ближайшую коробку три ти-рейтера и какой-то серебристый свёрток.
— Наши тюремщики не первый раз держат здесь людей! Есть и оборудование, и средства защиты для землян, нужно было только поискать хорошенько! — Спокойно заметил он, словно не замечая её расширевшихся от страха зрачков. — Одевайтесь, Танни. Похоже, мы на Юмбе. Вам, как самой слабой из нас, понадобится скафандр с экзоскелетом. К сожалению, он — единственный!
Татьяна встала, засунула Шуню в карман рабочего комбинезона, погладила напоследок его поникшие щетинки — ограниченное пространство действовало на тампа, как хорошая кровать на любителя поспать. Скафандр с экзоскелетом ей уже приходилось натягивать, причем тоже для выхода на поверхность Юмбы, поэтому она справилась с ним без труда. Мелькнула мысль, что раз уж потребовался экзоскелет — корабль сел на Западном полушарии, славившимся своим диким нравом. Впрочем, это казалось закономерным — кто же прячется в лоне цивилизации?
Ричи бросил беспокойный взгляд на Геннадия.
— Сейчас очнётся, — успокоила его Татьяна Викторовна. И действительно, Гека очнулся, когда Ричард прикреплял к нему ти-рейтер. Дёрнулся поначалу, замахал руками, но успокоился, разглядев, кто над ним склонился.
— Мы идем наружу, — предупредил Ричард. — Там сильный ветер.
— А... Э... — Попытался сказать Гека, но был вздёрнут на ноги.
— Идём, — коротко приказал Ричард.
Спутники потянулись за ним в пустой коридор, который вывел их на запасному шлюзу.
Двойные переборки шлюзовой приоткрылись ровно настолько, чтобы пропустить одного человека, поэтому выходили гуськом — сначала Ричард, затем Геннадий и — последней — Татьяна. Она никак не могла отделаться от ощущения, что сейчас зазвучит сирена или послышится грозный оклик часовых. Беглецов поймают и применят к ним какое-нибудь жестокое наказание. Однако внутреннее пространство корабля было тихо и спокойно. Зато снаружи царил настоящий ад.
После катаклизма древности, расколовшего единую твердь Юмбы на две части, Западный материк резко отличался от Восточного. Его облюбовали бури и смерчи, под поверхностью шла активная вулканическая деятельность, изуродовавшая ландшафт. Тихие уголки если и встречались, то в глубоких разломах, извергающих сернистые испарения, в кальдерах и скалистых лабиринтах, образованных морщинами земной коры.
Люк закрылся, оставив беглецов наедине со стихией.
— Попытаемся уйти так далеко, как сможем. И подумаем, что делать дальше, — прокричал Ричард Татьяне на ухо и двинулся вперёд.
Она поймала себя на мысли, что сошла с ума. Не имея мало-мальски продуманного плана действий слепо следует за человеком, которого «не видит система», на материк, где находиться на открытом пространстве опасно для жизни!..
Ричи неожиданно оглянулся. Его глаза смеялись. Татьяна даже сбилась с шага — опять её посетило ощущение, что он читает мысли с легкостью юмбайского ветра, разрывающего туманные испарения из кальдер.
Она даже забыла кинуть прощальный взгляд на корабль-тюрьму — он так и остался в её воспоминаниях чашей, наполненной темнотой.
А потом юмбайский климатический ад полностью поглотил беглецов. Татьяна не теряла направление только благодаря Ричарду. Тот держал стальными пальцами её и Геку за запястья, чтобы не потерять в фиолетовых сумерках. И если скафандр спасал Татьяну от падений, то Геку просто сбивало с ног порывами ветра. Лишь Ричи совсем не поддавался стихии, неутомимо тащил их во тьму, прочь, прочь, прочь от ловушки.
Чувство времени здесь не работало. Ветер бесновался сильнее, чем в прошлое посещение Татьяной планеты. Когда скафандр перестал удерживать совсем обессилевшую Татьяну на ногах, и она буквально повисла на Ричарде, тот неожиданно подхватил её, перекинул через плечо и спрыгнул куда-то вниз. Дальнейшее Татьяна не запомнила, потому что всё смешалось в сознании — боль в натруженных мышцах, огонь в лёгких, для которых не хватало мощности ти-рейтера, хлёсткие пощечины ветра и надвинувшаяся на материк тьма...
«Нет ли в цепочке лишнего звена?»
«Система меня не видит!»
Татьяна Викторовна вздрогнула и резко открыла глаза.
Вдруг все встало на свои места. И то, что Ричарда Львова никогда не забирали на опыты адамиты, и то, что приносили всего две порции еды! Должно быть, пока Татьяна не оказалась в заключении, порцию приносили всего одну!