Нгор пребывал в состоянии священного сна. На каменном ложе, вырубленном в скале, покоилось его долгое усохшее тело, золотисто сияло мудрое чело, серебром отливала борода. Семь раз по десять десятков — столько славных зим прожил Нгор Ырглу трудно было представить такую длинную жизнь, порой ему казалось, в нее вместилась вся история племени буранов. Но отец любил повторять: “Я появился на свет, когда солнце моего народа уже закатилось”.
Теперь их осталось совсем немного на планете, хранителей Великой Древней Культуры Земли, и чтобы продлить бесценную жизнь племени, они вынуждены время от времени погружаться в сон, иногда на несколько зим кряду. Спали только мужчины, женщины не спали. У них, у женщин, было свое предназначение, и проще, и сложнее: принести потомство, — и самоотверженные женщины племени буранов долго и усердно Молились, чтобы добрые духи гор ниспослали им ребенка, — на радость племени и на горе матери. На радость — потому что появление каждого нового бурана отмечалось как праздник всего племени. И на горе — потому что женщина, исполнив предназначение, спокойно отходила к предкам. Вот почему среди буранов не было старух. Мужчины же передавали из поколения в поколение мудрость минувших эпох, для этого они должны были долго жить, и в обязанности каждого мужчины вменялось спать две части жизни из трех, сохраняя себя для будущего. Тем более драгоценным почитался сон такого человека, как Нгор, — один из вождей племени и жрец общины буранов, обитающих в горах Центрального Пояса Большого материка.
Бураны обитали повсюду, где есть горы, на всех континентах планеты, но они плохо представляли, что это значит — континент. С помощью волшебного кольца они видели друг друга и спокойно друг с другом общались на любом расстоянии. Они лишь не могли взять себе подругу из другой общины, и в этом, утверждали иные умники, заключалась главная беда племени.
Нгор спал, но в особых случаях разрешалось прерывать священный сон. Ыргл полагал, что это как раз и есть такой случай — не всякому и не каждый день удается встретить таинственного Гостя Снизу. Ыргл протянул руку, чтобы коснуться сморщенной, костистой руки отца — и остановился. Он уже немало совершил необдуманных поступков сегодня — зачем лишний раз гневить добрых духов? Правда, вставать на колени, чтобы разбудить спящего, давно уже стало предрассудком, но отец всегда строго соблюдал ритуалы и требовал этого от других.
Когда тень сна сбежала с его лица, Нгор спросил, разглаживая узловатыми пальцами длинную и редкую белую бороду:
— Что случилось, сын мой?
— Я видел Гостя Снизу!
— О святые духи! — пробормотал Нгор. — И тебе не удалось избежать этого соблазна юности! Где же ты его видел?
— На тропе у Третьей скалы Правого отрога.
— Как ты попал туда? Опять бегал к этой Форе, чье чрево проклято духами?
— Да, отец, эта женщина греет мне кровь. И мы вот уже много ночей усердно молимся, чтобы духи гор послали нам маленького бурана.
— Ваши молитвы брошены на ветер. Разве ты не знаешь, что с нею тщетно молились многие до тебя? Почему ты не молишься с ее сестрой Кайей?
— Потому что с Кайей молиться скучно, отец, она глупа и холодна точно камень. А от молитв Форы бросает в жар. И мы верим, что духи даруют нам награду за наше усердие.
Он чуть было не напомнил, что право любого бурана выбрать женщину, которая греет ему кровь, провозглашено в древнем завете, — да вовремя догадался смолчать. В разговорах с Нгором он всегда старался оставить свои сомнения при себе. Нгор его отец и любит его, но он не только один из вождей племени, не только жрец здешней общины, карающий за нарушения заветов предков, он еще и хранитель Чести и Справедливости, — об этом не следовало забывать.
— Хорошо, хорошо, — устало проворчал Нгор. — Ты взрослый и вправе сам решать, с кем тебе молиться. Хотя благонравный буран послушался бы совета старших. Итак, ты возвращался после ночи молитв в пещерах Харша и на тропе встретил Гостя Снизу?
— Да, отец. Он спускался с гор обратно в Нижнюю Зону и делал губами звук воя ветра в щели неплотно заваленного входа в пещеру.
— Даже? — усмехнулся Нгор. — Это уже что-то новенькое. До тебя молодые люди, возвращавшиеся после ночи молитв с хорошенькими женщинами, тоже дремали на ходу и видели во сне разную дребедень вроде духов преисподней и пришельцев. Но хотя бы не слышали воя ветра.