Конвунгар задумался, приложив ладонь к подбородку.
— Что ж, я вижу, что у вас есть ярое желание уничтожить Легата. Сейчас я не могу сказать вам, ибо такое решение будет принимать Аурон. Только он сможет дать вам разрешение на единоличное проникновение и ликвидацию цели. Я сообщу ему о вашем рвении.
Видно явно, что Конвунгар просто сошёл с ответа, решился его не давать, прикрывая подозрения. А Первоначальный Крестоносец понял, что Маритон так рвётся в бой вовсе не, потому что хочет принести благо народу Рейха, а исполнить воздаяние, утолить жажду мести.
— Ваша задача, господин Маритон — захватить городок, превратить его в плацдарм для наступления и перейти в полномасштабную атаку на столицу. Как только пройдёте за стены города, вашей единственной целью станет уничтожение Апостолис Директорис в полном составе.
— То есть Флорентин и его группа должны создать хаос и беспорядок, который раскачает обстановку, а мы наносим удар? И это всё? Это все наши цели? — Насторожился Маритон, отерев диодный глаз.
— Да. Вам больше знать не нужно, — сухо ответил Конвунгар. — Остальное вам расскажут на подготовке к операции. Сейчас мы определились с вашим местом в будущем… кровавом спектакле.
— Можно хотя бы знать, кто ещё с нами пойдёт в бой? Или будем знакомиться с ними уже на поле брани?
Маритон возмущён и его голос доносит нотки злобы вперемешку с бунтарством. Его заставляют участвовать в странной туманной операции, хотя ещё вчера обещали достойное место среди ряда могильщиков Информократии. Но может в таком небольшом и количестве информации и есть благо, ибо Маритоном руководит желание уничтожить противника, чтобы отыграться на нём, а большая часть сведений может лишить мотивации сражаться и лишить Рейх воина, разбирающегося в сути противника.
— Личный отряд Аурона Лефорта, поддерживаемые ротой тяжёлой пехоты. Так же, позже к битве присоединятся части Армии Рейха и моя Орда. Всех нас поддержат вассальные отряды.
— Вассальные отряды?
— Да, они поддерживают Армию Рейха и состоят из уникальных… формирований. Так под наши знамёна встали: Гвардия Этронто, Танковая Римская Бригада, Летучий Корпус и Зельердеский Полк.
— Понятно.
— Ладно, раз ваши задачи вам понятны, можете быть вольны до завтра. Готовьтесь, ибо ждёт нас впереди жуткое пекло войны. Свободны.
Часть вторая — война за будущее: Глава шестнадцатая. Возвращение в Ад
Глава шестнадцатая. Возвращение в Ад
Следующий день. Утро.
Этот день солнечным не собирается быть. С самого утра всё затянуто плотным серым слоем облаков, которые не пустили и маленького лучика, чтобы он озарил проклятые места, именуемые «оплотом просвещённого», на которые так давно не падало света.
Но свет идёт к краю заблудших и запрограммированных душ. Не свет, а целый каскад солнца нового мира, что вознамерилось испепелить ярким безумным сиянием залпов тысячи орудий места, которые заклеймило местом сосредоточения ереси и сумасшествия.
Ветра практически нет, только разве лёгкое северное поветрие может потрепать одежду или заставить шептать листья деревьев.
Но вот с юга подступает целая буря, что обрушится на Информократию всей мощью и силой, которую может собрать возрождающаяся в страшных муках врагов держава, готовая перекроить мироздание по собственному лекалу. Орудия страны, с чернокрылым двуглавым орлом на знамени, готовы обрушить неистовство и ужас на головы продвинутой страны, заклиная её оплотом мракобесия.
Вскоре по весям и лесам, городам и крепостям Аурэлянской Информократии огненным вихрем пройдут армии Императора, Канцлера Рейха, преследуя одну единственную цель — завоевание. А предчувствуя напряжение воители сверхнаучной страны собирают силы у первого рубежа обороны, чтобы ответить наукой и её оружием на притязания Императора и доказать истинность выбранной веры и системы общества.
Все готовятся к войне.
Всё вокруг огромного поля, где растут тонны жёлтой химинки, медленно подстраивается под нужды Армии Информократии, подгоняющей ауксилии городов и воинствующие Инфо-культы. И вся военная система готовится построить единую оборонительную структуру, на которую возлагают задачу — остановить врага, перейти в наступление и уничтожить его.
За стеной, ограждающей Информократию, растут поля не-сухой травы, только с виду и на ощупь она таковой кажется. Однако её присутствие становится отличным способом скрыть диверсионные группы, которые под покровом растительности уже проникли, как яд в рану, и готовятся нанести незаметный, но ощутимый удар.
Так и поступила первая ударная группа, в которую и включили человека, для которого возвращение за стену — возвращение в ненавистный дом, будто бы тот всегда оставался преисподней, терзающей бедную душу человека.
Средь иссохших деревьев, которые раньше были лесом, продвигается тридцать человек. На каждом из них одинаковые облачения — тёмно-синее кожистое покрытие — военная куртка, под чёрным бронежилетом, с рукавами оставляющие только прорези для пальцев, штаны, уходящие под высокие берцы. Колени, икры и четырёхглавая мышца защищены пластинами, призванными остановить пулю, если таковая полетит. На голову опускается капюшон, укрывающий противогаз.
Но есть и пара других — высокие, экипированные в металлические, полностью закрывающее тело, костюмы, воители, несущие в руках тяжёлые противотанковые лазерные винтовки, через плечо перекинута трубка с противогазом, а очи сверкают от работы датчиков. Они идут, как-бы отстранившись от основной группы, словно чужаки.
— Маро, — мужчина в тёмно-синем тактическом костюме обернулся на зов, обратив круглые стёкла противогаза в сторону, вопросив.
— Да, господин?
— Говоришь, ты уже был в Информократии?
— Отставить разговоры не по делу, — их оборвал грозный голос, исполненный исковерканной хрипотой и грубостью.
Средь тридцати бойцов возвышается двухметровый гигант, под ногами которого с каждым шагом раздаётся жуткий хруст старых веток и кусков трухлявых опавших деревьев. Его доспех выделается среди экипировки других. Всё тело заковано в высокотехнологичный экзоскелет, издающий гул приятного жужжания механизмов и электроники. Грудь укрыта под титановыми пластинами, скрывающими дополнительные средства защиты, кольчугу из сверхпрочной стали вместе с жёсткой тканью, под которыми покоятся механические устройства, поддерживающие та теле весь каскад брони. Из-под брони, защищающей торс, выглядывает кусок алой, как свежая кровь, ткани. Это рыцарская юбка, на которой вышит белый мальтийский крест, символизирующий статус человека, несущего бремя крестового похода. Плечи закрыты толстыми наплечниками, а голова укрыта под горшечным шлемом, с прорезями для глаз, откуда светится диодное светлое пламя, которые показывает, что системы брони работают исправно.
Посреди такого гиганта остальные тридцать воинов смахивают на детей, собравшихся вокруг исполина, широкого в объёме и которому в росте прибавляет продвинутый костюм. Как ни странно, не смотря на вес и габариты, воитель передвигается сравнительно бесшумно, становясь единым целым с наступлением, а не его отличительной чертой.
Смотря на грозного и сурового воителя, несущего в руке длинный меч, Маритон чувствует, как его душа полнится восхищением и опаской. Ещё вчера это был приятный на вид мужчина, умелый администратор и полководец, приготовивший план нападения, а сегодня уже воин, с удивительной манерой вести сражения, как рыцарь древности. Пускай и в высокотехнологичном доспехе с мечом наперевес он идёт в бой, в эпохе боевых лазеров и плазмы.
— Маритон, — в наушнике звучит грубый тяжёлый глас. — Вы сказали, что уже имели дело с Легатом.
— Да, господин Аурон, не самая приятная встреча.
— Что вы можете сказать о его способностях? Для отряда.
Выставив дробовик впереди, смотря через прицел, на мёртвый и лес и продвигаясь вперёд, мужчина спокойно пояснил:
— Он? Сволочь он последняя. В нём ни души, ни сострадания. Один холодный ум, ледяное сознание, которым он и руководствуется, — гневная речь спустя пару секунд молчания, в эфире стала ещё более злобной. — Нее-е-т, руководят им директивы и протоколы. Они у него вместо воли и духа, ибо они и определяют его ход мыслей и поступков.