Но вот тяжёлая рука ложится на плечо, развеивая все помышления, а грубая речь вторгается в сам разум:
— Пойдём в сторону, поговорим.
Маритон не в силах сопротивляться такому пошёл вместе с могучим воителем вперёд, слушая, как каждый шаг тяжёлого сапога порождает стон практически сухой травы. Мужчина, взирая на блестящие серебром пластины на торсе, отражающие лик безжизненного неба, взирая на латные высокотехнологичные перчатки и сапоги, и восхищаясь колышущейся алой матовой тканью, на которой искусно изображён мальтийский крест, видит не просто полководца, а героя из древних легенд о благородных рыцарях. Он воплощение гордости и силы, облачённое в высокотехнологический доспех. Он — живое оружие, поставленное на службу Императору и готов уничтожить любого его врага. Живой символ целой армии по своей воле вопреки цифрам выступивший на передовую и готовый пожертвовать собой, лишь бы уничтожить врага и даровать надежду человечеству.
Неожиданно для Маритона они вышли на опушку и тут мужчина увидел, что они находятся на возвышении, у подножья которой и построен тот самый городок, к которому они должны выйти. У подножья высокого скалистого возвышения целые ряды серых одноэтажных зданий, возле которых целые поля, укрытые плёнкой. Теплицы. Ещё дальше жилые двадцатиэтажные дома, образующие улочки и площади, а в центре всего города высокий шпиль в сотню этажей, похожий на стеклянную башню, пронизанную синим ярким светом, гнетущим зрение. Земля, поля земли, где растут овощи и фрукты плотным и широким кольцом охватили небольшой центр, где чувствуется влияние информократичной цивилизации и ставшей центром аграрного городка Роэй-129.
— Это же…
— Да, — Аурон потянулся к шлему. — Это он. К нему мы и должны были выйти.
— Но что же…
Маритон видит, как возле города расставлены палатки, тысячи палаток тёмно-зелёного цвета, военная техника и наспех возведённые казармы. Заграждения и заборы под напряжением окутывали город словно одеяло. Турели и огневые точки усеивали добротной частью городок, строя оборону. Тысячи воинов якшаются по городу и возле него у позиций, которые должны держать ценой своих жизней. Дроны и киборги, люди и рабы — все они призваны, чтобы удержать армию Рейха.
— Что ж, вот противник и приготовился к обороне, — мрачно констатировал Аурон. — Шансов пройти незаметно, у нас практически нет.
Маритон посмотрел на могучего воителя и увидел, что тот снял тяжёлый шлем и положил его в руку. Чёрный волос убран под броню, а взгляд серебряных глаз с незримой печалю, вгрызается в каждую постройку, возведённую в стиле хай-тек. Благородное лицо воина не отражает страха или ужаса, лишь полную готовность к действию, каково бы оно ни было.
— Но нам нет пути назад, — сухо отчеканил Маритон.
— Скажи, как тебе возвращение домой? — рука «рыцаря» устремилась в сторону высокотехнологичного города. — Скажи, что твоя родина прекрасна и продвинута, а её технологии не знают соперников, и сегодня от её рук, скорее всего, мы падём.
— Нет, мой господин, — с мелькнувшей антипатией воспротивился Маритон, сжав в руках с силой дробовик и мотнув его в сторону города, его голос исполнился рвением и по странному огрубел. — Информократия не оплот развития. Эта держава сущий ад, который нуждается в очищении. Столько напрасных слёз и столько невинной крови, пролитой лживыми апостолами, будь они прокляты. Эта страна оплот мракобесия и самого жуткого… эм… устройства. Прошу вас, — в пылкой речи Маритона промелькнул мотив моления. — Если нужно будет выступить против сотни сволочей, чтобы добраться до апостолов, я это сделаю.
— Ты готов собой пожертвовать?
— Да. Ради завтрашнего дня, ради людей, ради счастья тех, кто ещё под гнётом тех тварей.
Аурон на пару секунд примолк, проницательно изучая сказанное, после чего без осуждения и упрёка посмотрел на Маритона:
— А ведь сражаешься не за Императора или Рейх. Нет, ты их даже не упомянул, — и, оборвав Маритона продолжил. — Ты несёшь им месть за личное горе, которое ест тебя подобно тому, как кислота разъедает металл. Я говорил со многими и знаю, что случилось в Тиз-141. Поверь, я сожалею такой потере…
— Да, господин, — выпалил Маритон. — Мне надоело говорить, что я тогда потерял смысл жизни и единственную, кто во мне вызывал желание жить. Сколько бы месть не подавляли, но она снова и снова во мне возгорается. Я вижу монстра, которого нужно уничтожить любой ценой. Я сражаюсь не за Рейх, но за весь его народ и тех людей, что ещё в той тюрьме, — оружие мужчины уткнулось в высотные здания, объятые синим диодным свечением, показывая, что есть тюрьма. — Я сражаюсь, чтобы искупить грехи и тьму прошлого.
— Знаешь, у всех у нас есть тёмные пятна в жизни, — с пущей безнадёгой заговорил Аурон, и его лик стало каким-то мрачным и грустным. — Некоторые мои друзья-крестоносцы, с которыми я служу Канцлеру, до присяги ему были людьми веры и благочестия. Эмилий Павел «щит Генуи», Габриель Велот «Хранитель Слабых». Они сражались за простой народ ещё до Канцлера и его торжества. Ещё до начала службы у Императора я был не таким… далеко. Я убивал беззащитных людей ради наживы, я сжигал целые города и был банальным наёмником на службе жестоких господ и вытворял любые бесчинства, которые они просили. Господи! — вырвалось с безумной болью воззвание к Всевышнему. — Я же был в сто крат хуже тех, против кого иду сражаться. Я пошёл на службу Канцлеру, чтобы искупить грехи прошлого, чтобы откупиться от того шлейфа кровавого безумия, тянущегося за мной. Я вижу в нём конец всего этого кошмара и знаю, что с приходом его власти бывшая Италия перестанет обливаться кровью.
— Господин, вы бьётесь не за Рейх? — удивлённо вопросил Маритон.
— За него… за него, — печаль горячей слезой блеснула в серебряных глазах могучего воина. — Только в этой битве я ищу искупление старого греха, как и ты. Я знаю, как могу искупить прошлое.
Маритон посмотрел на воителя. Его чёрные волосы встрепенулись от неожиданного порыва ветра, ударившего холодной струёй в лицо, а алая ткань с крестом затрепеталась, словно полотнище боевого знамени.
— Ты готов? — вопрос спал с губ Аурона и он обернул благородный лик на Маритона, окинув того светом холодных глаз и услышал единственно возможный ответ, который боец столько времени желал дать.
— Вернуться в преисподнюю? Да, готов.
Часть вторая — война за будущее: Глава семнадцатая. Ни тени сомнений
Глава семнадцатая. Ни тени сомнений
Спустя полчаса. Город Роэй-129.
Армии готовятся к великому сражению и у границы двух государств собираются несметные легионы, готовые сотрясти земную твердь от залпов мощнейших орудий и дай Бог после сегодняшнего дня ещё кто-то останется жив, ибо сила вооружения армий такова, что способна обратить в стекло песок десятка пустынь и буквально расплавить танковые колонны.
Города на границы чувствую участь, уготовленную им первыми часами великого сражения, поэтому на них особо никто не рассчитывает и оборону ставить там бесполезно, ибо первые волны массивного наступления сметут её, как цунами прибрежные домики.
Маритон, пробираясь сквозь теплицы и домики не интересуется тем, что сейчас твориться на границе, ибо его мысли преисполнены другим. Через линзы противогаза он видит стройные ряды оранжерей и небольших одноэтажных и однокомнатных домиков, собранных из серых материалов, напоминающих строительный пластик, используемый Информократией для возведения простых жилых помещений. Сотни гектаров вокруг города покрыты сельскохозяйственными угодьями односложного типа, эмитирующие лабиринт, которому нет конца и края.