Маритон уже думал ответить, но за его спиной показался иной патруль. Теперь это не ополчение, а два бойца в ярко-красных балахонах и плащах с капюшонами, при каждом шурша странным каскадом одежд. Два бойца вышли из-за угла, шаркая красочными одеяниями. Пальцы, утянутые перчатками, сжимают автоматы, заливающие пространство потоком жидкой плазмы, а тела укрыты пластинками броневого металла, собранных в нагрудник пластинчатой брони, что кроется под чёрной тканью второго ряда одежд, а ноги в сапогах и штанах одинакового тёмно-серого цвета.
— Кто? — прошептал Маритон.
— Тизская Ауксилия, кивая, ответил Виотин, встрепенувшись и отведя правую ногу чуть назад.
Маритон неожиданно разворачивается на сто восемьдесят градусов, срывая с плеча дробовик и не целясь, стреляет, а противогаз на его шее мотнулся за ним, едва не слетев. То же самое делает и Витоин, только с ружьём и все три дула выдали залп, выпустив шипящие сгустки жёлтого света, озарившее местность, словно вспыхнуло ещё одно солнце. Разгорячённая картечь, вместе с жутким хлопком, что громом разнёсся по округе, со страшной силой бьёт в брюхо одному из бойцов, вороша одежды и вспарывая металл. А вот заряженные частицы ружья с жадностью вгрызлись в плоть второго врага, силой энергии разрывая его плоть и прожаривая воина, разрывая его грудь, сжигая ткань и плавя металл. Затем ещё выстрел и вторая порция картечи приходится в голову, разрывая её и окропляя пространство мозговым веществом, костью и кровью. Солдаты Ауксилии, несмотря на фантастическую реакцию не смог предугадать, что двое, с виду пассивных и нейтральных человек, обратятся против них залпом картечи и энергетической дроби. Два тела рухнули на землю, приляг валетом, испачкав тёмно-оранжевую землю пятнами красной насыщенной крови.
Два бойца опускают дымящееся оружие, смотря на дела рук своих. Маритон не испытывает жалости к ним, хотя ещё несколько дней назад при виде молодых юношей из Ауксилии, что должны были сойти с ума от сверхчувственного восприятия мира благодаря «модификациям» впадал в уныние и депрессию. Теперь же подобные чувства испарились. Виотин же в некотором ступоре от содеянного. Ради предателя и ренегата он расписался в смертном приговоре для себя. Но всё же, чувствуя нужду всё прояснить и расставить по местам, ошарашенно произнёс:
— Маритон… пойдём… как там… лучше всё обсудим в доме. А то здесь нас могут заметить.
— Согласен, — подгоняя в дробовик патрон, сказал под нос, мужчина. — Не охота попасться на убийстве.
Двое ушли прочь отсюда. Виотин повёл Маритона к тому самому домику, что развернулся неподалёку. Небольшая конструкция, по виду стены напоминают строительный пластик, который не горит и практически крепче кирпича, отчего и подходит для возведения лёгких и простейших зданий. Небольшая и короткая лестница ведёт к чёрной двери, выделяющейся на тёмном фоне стен, которые при одном виде напоминают аромат кофе своим кофейным оттенком. Единственное окно это источник света для комнатки в дневное время суток.
Виотин оперативно распахнул дверь, пропуская Маритона вовнутрь, и как только воин Рейха преодолел порог, он увидел простенький и очень уютный интерьер — белые стены, обклеенные обоями цвета северного норвежского снега, по углам расставлены три одноместные кровати с прилегающими к ним шкафами, а посреди стоит небольшой квадратный столик с тремя стульями. В потолке, прямо над столом, установлена пластина, под которой сотни диодных светильников, озаряющих пространство в ночное время холодным цветом. Под подошвой берец оказывается светло-бежевый ленолиум, недавно отмытый.
— Миленько, — констатировал Маритон, вытирая берцы о чёрную тряпку.
— Не стой, ты проходи. Поговорим, — и, указав ружьём на стол, договаривает. — Присаживайся.
Маритон подошёл к тёмному квадратному столику, сделанному из тиса, на котором стоит чашка недопитого кофе — в пределах белоснежных керамических стенок плескаются в мутной жидкости остатки молотых зёрен. Мужчина снял дробовик с плеча и положил рядом
Внезапно дверь распахивается на всю и Маритон инстинктивно хватается за оружие и выставляет его в сторону входа, но туже опускает, ибо через прицел увидел знакомые лица. Первый со светлыми волосами и вольными чертами лица, похожий боле на подростка, нежели воина. Его светло-голубые глаза уставились на Маритона, и в этом юноше мужчина нашёл знакомые оттенки внешности и личности Гильермо. Но в контраст рядом с ним массивный, с атлетическим телосложением, голову украшают длинные чёрные волосы, походящий на сурового германца из нордического леса, мужчина. Его лицо сурово и холодно, а в карих глазах так и норовит пробежать скандинавский холодок, что довольно. Оба одеты в стандартные одеяния Аккамуляриев — блестящий серый плащ, кожаная майка и штаны, уходящие под высокие сапоги на шнурках.
— Изор? — потрясённо проронил вопрос Маритон, опуская дробовик. — Аркус?
— Да, Маритон УК-115, - отчеканил по холодному грубым, будто бы пропитым, голосом Аркус.
— Я теперь Маритон из Варси.
Но суровый мужчина не обратил внимания на эту реплику, обернувшись в сторону начальника:
— Виотин УК-99, что это было? Мы услышали выстрелы и тревогу, — Аркус тяжело поднял руку и указал на Маритона. — И теперь вот он здесь, а за порогом трупы. Проклятье, что случилось!?
— Тише, Аркус УК-101, - тихим голосом попытался успокоить товарища Изор, приложив правую руку к подбородку. — Мы же Аккамулярии… там, на улице три трупа с ранами от энергетической дроби и картечи, — юноша метнул взгляд на оружие гостя и ткнул пальцем на холодный убийственный металл. — У него обычный дробовик под усиленный патрон, а у Виотина УК-99 энергетическое ружье.
— Ты хочешь сказать…
— Да, Аркус УК-101, - тихим и даже немужским голосом перебил он напарника. — И Маритон, и Виотин УК-99 убили тех.
Крупный мужчина бешенно выкрикнул:
— Начальник, что за чертовщина тут творится!?
В ответ Виотин лишь развернулся на Маритона и спокойным голосом спросил:
— Да, Маритон, ты можешь рассказать, что за чертовщина тут твориться? — и, позвав всех за стол, где так удобно обнаружилось два стула, усадив Изора и Аркуса, Виотин, спокойной речью продолжил вопрос. — Что произошло после «Кардинала»?
— Рассказывать особо нечего. Из-за того, что я стал свидетелем падения Инфо-кардинала, Легат меня включил в особый… комитет. Там мы стали разрабатывать «план спасения» Тиз-141 от мятежников, после чего город был уничтожен со всеми жителями.
— Нам это не важно, — забасил Аркус. — Ты лучше расскажи, что стало с тобой и Анной, что вас обоих признали обычными преступниками? Что вы такого наделали, что сейчас ты в стане врага?
Маритон встал и со скрипом отодвинул стул. Он направился к единственному окну и подойдя к нему уставил взгляд печального и безжизненного глаза в даль, рассматривая аграрные сектора, обойдя трупы. Он видит не просто информократичский ад, созданный для организации тюрьмы, но целую структурную проказу, поразившую души людей. Он не сомневается, что готов покончить с прошлым и встать на путь Рейха, но готовы ли его товарищи?
— А что же случилось? — тяжко выдохнул Маритон. — Мы влюбились.
— Что за бред ты несёшь? Друг, ты сошёл с ума?
— Тише, Аркус, — сурово протороторил Виотин. — Дай ему высказаться.
Все настороженно и с особой внимательностью продолжили слушать мужчину, который чутко рассматривает здешние места, не спеша с ответом.
— Вы все меня осудите, и я вас пойму. Мне пришлось дать волю чувствам, и Виотин знает, что меня те эмоции терзали очень давно, не давая покоя. Секунды эфемерного счастья обернулись для меня жутким горем и не только потому, что я потерял Анну, но и оттого что узнал того, чего знать не нужно было… что владыки этого мира от вас скрывали. Да, тот Кардинал передал мне дискету с секреткой.
— И что ты на ней увидел? — вкрадчиво спросил Изор.
— Преступления. Как ради достатка и роскоши уничтожали тысячи людей и подвергали стерилизации неугодных, как истязали «А-8» для развлечения, чтобы удовлетворить жуткие похоти. Да и целый уничтоженный город песнью тысячей невинных душ скажет вам о «милости» Информократии.