— Ну, командир, что будем делать? — обращается Виотин к Маритону.
— Командир? — переспрашивает с удивлением мужчина, хватаясь за противогаз.
— Да, ты нас в это втянул — те и нести ответственность за нас. Так что будем делать?
Маритон натягивает на лицо маску противогаза и секундой позже активирует устройство связи, обращая в передатчик чёткую речь:
— Господин Лефорт Аурон, нам нужна ваша помощь!
Часть вторая — война за будущее: Глава восемнадцатая. Слово против «Кода»
Глава восемнадцатая. Слово против «Кода»
Этим временем. Флоренция.
Несмотря на общую унылость и монохромность небес, отсутствие игры солнечного света, всё преобразуется ярким синением ядовито-синего цвета, в котором утопает величественный город, столица новой цивилизации, выстроенной на идеалах интеллектуально-кастовой системы и намеревающаяся привнести в мир прогресс и развитие. Сотни метровые шпили и целые кварталы из тридцати или сорокаэтажных строений ютятся вместе с древними постройками из былых эпох. Несмотря на изрядную любовь к прогрессу власть решила оставить памятники древних культур, и теперь Флоренция стала воплощением сочетания несочетаемого — объятые ярким светом всех оттенков ультрамарина высокотехнологичные здания, украшенные сотнями и тысячами голографических изображений стоят практически рядом со старыми кварталами, где своё место нашли обычные каменные и кирпичные строения времён феодальной Италии и Итальянской Республики двадцать первого века.
Вся Флоренция, имя которой теперь на карте Информократии Флоренц-1, разделена на четыре огромных квартала, которые достойны названия отдельно взятого мегаполиса. «Старая Флоренция» — всё, что было дол Информократии и именно там, по большей части стоят древние и старые дома, живые памятники мёртвых культур и стран. Там селятся люди бедные, нищие, не способные выдержать требования жизни в столице и выкинутые бесконечными инфо-нормами за пределы жизни. Так же сюда стекаются програманне, чтобы оказаться в шкуре туристов, исследующих руины ушедших в небытие стран и держав. «Старая Флоренция» примыкает к первому кольцу нового города, выстроенного Апостолами для доказательства могущества и силы их режима. Первое кольцо или «Система Жизни» стала ни чем иным, как зоной для проживания большинства програманн, и их работы в культурных и промышленных заведениях, наряду с продуктовым обеспечением. Тут они живут и трудятся всю жизнь, выполняя работу, не административного, духовного или военного назначения. Шесть миллионов жителей приходится на этот огромнейший участок земли, что взял в толстое кольцо, имя которому «Храм Просвещения и Духовности». Тут собрали всех клерков государственно-административного управления, религиозных клириков и высшее командование. Самые роскошные храмы, в сине-золотом свечении доказывают праведность веры в Макшину, усеянные неоновыми украшениями. Но «праведное» слово инфо-жрецов подтверждается силой оружия, которое хранят огромные исполины — казармы и дворцы военного искусства, чьи габариты высотой могут поспорить с полусотней этажей, а их ширина, как отдельный небольшой городок. Всё это приправляется «Системами Информатизации и Администрации», где сидят сотни тысячи и миллионы людей, поддерживающих в порядке всю государственную систему. Ну а в центре фантасмагории городской гиперболизации поставлен Дворец «Неоспоримой Воли», ставший местом единого правления Апостолов, чьему слову повинуется каждая структура, каждый програманнин и раб. От их взора ничего не укрывается, ничего не прячется, а слово так мудро, что его пытаются показать, как аксиому, которая единственно истина в жизни. Сам дворец выглядит необычайно, представляя комплекс строений — пирамид и полусфер, кубов и жутких построек, устремляющих на пятьсот метров в поднебесье. Именно он и есть оплот всей власти в Информократии, которая сегодня испытала ужас вторжения.
Все зоны разделены между собой специальными блокпостами и кордонами, которые должны задерживать врага и правонарушителей при попытке вторжения в более важный сегмент города. Но вряд ли можно спастись от жуткого наплыва многотысячных армий, и поэтому войска Информократии стали готовиться к уличным боям.
Но истинную опасность ещё не осознаёт государство тоталитарной определённости и неизменной стратификации. По улицам и площадям «Старой Флоренции» стекаются к одному зданию, у самого прохода на первый круг странные личности, но именно им теперь суждено решить судьбу целой страны. Тёмные одежды, опоясанные верёвками и капюшоны до носа. У жителей «Старой Флоренции» они не вызывают никакого подозрения, ибо замученным жителям, угнетённым несправедливостью и жуткой жизнью, всё равно, кто ходит средь полуразрушенных построек, лишь бы не мешались под ногами и во время исполнения тяжёлой работы. Но даже обычные люди, не отвращённые искушениями политической жизни, лишённые возможности глубоко анализа, а значит не способные увидеть явную коррозию системы, не могут понять, какая опасность таится в этих таинственных личностях и весь сегодняшний день обернётся для них испытанием верности и мировоззрения.
Скрывшись от взора Информократии, за пределами основного города, в «Старой Флоренции», посреди полуразрушенного здания собрался целый отряд «Возмездия», который вознамерился отправить на свалку цивилизации власть и фашизм информационно-одарённых. Шестнадцать фигур в чёрных одеждах, чтобы скрыть личность, и под маской безмолвия и тишины пробирались сюда, с одной-единственной целью — сокрушить гнилой информократичный порядок.
Будто бы потакая революционной романтике древности — в заброшенном здании, от стен которого исходит аромат сотен лет прошедшей истории, веря в старые свободные порядке, они планируют уничтожение тоталитарного государства, чтобы принести новый мир свободы и равенства. Но ирония в том, что они всего лишь агенты Рейха, который отдают долг своему Канцлеру и не несут на своих знамёнах утопии будущего, скорее над ними парит безжалостное солнце, которое испепелит каждого, кто посмеет встать на пути нового мирового порядка. Они не революционеры, но разрушенный первый этаж, со строительным мусором под ногами и разбитыми обшарпанными стенами, им не помешает в выполнении задания Императора.
— У нас всё готово? — роняет вопрос мужчина, скинувший капюшон и явивший собравшихся соратникам восточные черты лица, чья видимая мудрость сливается морщинами и сединой в чёрном волосе. — Надеюсь, сегодня всё пройдёт без… эксцессов.
— Мы то же на это надеемся, господин Конвунгар, — отвечает ему другой человек, так же скинувший капюшон и оглядевший остальных пятнадцать соратников, которые поступили так же, ибо им нет нужды скрывать личность перед такими же, как они.
Азиат кинул взгляд и беглым тяжёлым взглядом карих очей осмотрел всех, чуть прищурившись, отчего его взор выглядел особенно подозревающим и внимательным, с лёгкой толикой восточной мудрости. Он видит тут всех, кто был призван Канцлером и Ауроном, чтобы изменить положение дел и при виде людей, беззаветно отдавшихся делу у старого воина душу переполняет гордость, и он рад стоять рядом с ними. Они всего лишь капля в двадцати миллионном населении города и пяти корпусов «Флорентийской Стражи», численностью десять тысяч каждый, А так же тут расквартирован полк знаменитой Гвардии «Антивирус» и им придётся пройти сквозь самый настоящий ад, чтобы достигнуть цели — дворца «Неоспоримой Воли».
«Мы всего лишь смертники, с радостью и чувством долга, идущие в объятия смерти ради исполнения священного долга. И делаем мы это, чтобы позволить жить миллионам других людей» — пронеслась мысль в голове у мужчины, и его сердце кольнуло, сжалось, и по груди, холодной и цепкой рукой, поползла боль, ибо он понял, что возможно никто из них не выживет сегодня.
— Командир… — заговорил кто-то из людей, но это не вырвало Первоначального Крестоносца из размышлений.
«Антуан, Фелиция…» — стал Конвунгар перечислять про себя имена тех, кто здесь, кто ответил на зов чести и нужды Императора, одновременно и, соображая, что мужчины не вернуться к своим жёнам, сделав их вдовами, и их дети в один момент, а храбрые женщины оставят детей без матерей. Печаль и тока медленно берут его дух в тиски, подступаю к горлу едким и противным комом.