Лежачего Флорентина накрыло волной асфальтовой крошки, когда пушечный снаряд взорвался где-то рядом, а осколки пролетели над головой, задорно посвистывая, едва не срезав макушку. «Нуккеры» продолжают стрелять, концентрируя огонь на Ликвидаторах, но броня врага на порядок крепче и их уничтожение даётся крайне тяжело. Флорентин даже не пытается отстреливаться, ибо это бесполезная трата боеприпасов. Он лежит в укрытии и ждёт момента.
Один из Ликвидаторов вспыхнул и взорвался, разлетевшись по округе кусками металлолома, а в ответ противник дал групповой залп и снаряд угодил прямо по костюму «Нуккера». Сила взрыва такова, что ему оторвало ногу, но воин Рейха продолжает стрелять даже лёжа, пока его точным выстрелом не прикончили ещё одним пушечным залпом. Верхняя часть торса исчезла во вспышке взрыва, разметавшись по округе.
Товарищи Флорентина практически все мертвы — их разорвал массивный огонь Ликвидаторов и, кажется, что нет им спасения от тех тварей, что почитаются, как элита Информократии. Антинори порадовался, когда ещё два механических «скелета» рассыпались от бешеного напора автопушек.
Рука Флорентина касается уха, в котором стоит жуткий гул и глушащий звон. Он ощущает шершавую крошку асфальта у себя на волосах и понимает, что от такого перезвона орудий практически потерял связь с реальностью. Весь бронежилет покрыт вмятинами и царапинами, а ряса превратилась в изодранный кусок ткани, который едва прикрывает тело. Досада подступила к горлу от того, что он не увидит больше солнца над этой проклятой землёй и смерть вот-вот придёт к нему, спуститься вместе с шальной пулей.
Механический стон выдают костюмы «Нуккеров», которые из последних сил удерживают сотни выстрелов на себе, но их ресурс не безграничен и кусок за кустом металла они стали сыпаться.
— Нужна лазерная наводка! — кричит «Нуккер». — Скоро будет авиаудар. Я передал, чтобы закинули пару ракет и на место наведения. Кто может?!
Флорентин осмотрелся и видит печальную картину — все мертвы, а их тела разукрасили тёмно-серый асфальт центральной дороги собственной кровью, разлетевшись кусками разорванного мяса по выбоинам.
— Только я, — мрачно сказал Флорентин и подобрал лазерный прицел, брошенный «Нуккером».
Осталось около десятка Ликвидаторов, которые заняли одну позицию и стали медленно рассредоточиваться, чтобы не быть пристрелянными как шестеро их собратьев. На поле боя пожаловала лёгкая техника — танки и в особенности БТРы, выкинувшие из своих чрев десятки дронов и простых солдат в сверкающей униформе. Впереди в пятистах метрах дорога стала непроглядной из-за количества врагов, которых как тараканов на грязной кухне, а против них только два «Нуккера» с заканчивающимся боеприпасом.
С оружия прямой наводкой Антинори удерживает лазерную указку, прикрепив к столу, проводя луч в то место, где собрались силы контратаки. Алый яркий луч невидимой линией пронзил поле битвы и упал прямо в центр скопления. Флорентин продолжает медленно продвигаться к месту, пока улучшенным зрением луч не заметил один из Киберариев.
Вокруг Антинори заплясал ураган снарядов и плазмы, вперемешку с сухим треском лучей, которые били всегда рядышком. Пара лучей угодила в бронежилет и пластины нагрелись до того, что кожа на теле едва не зажарилась, но мучения подошли к концу. Два самолёта-штурмовика пролетев на огромной скорости, скинули бомбы и ракеты, утопив в массивах инфернального пламени скопление врага.
Флорентина ударной волной отбросило, а в глазах раздалась жуткая боль от увиденной яркой вспышке, которую создали ракеты и бомбы. Весь участок дороги сверкнул и окунулся в ярчайший пламень, а жар взрыва Флорентин ощутил лицом и лёгкими и гортанью, который втянули раскалённый воздух. Не было слышно ни крика, только плач каркасов зданий, что от ударной волны потрескались и едва не рухнули. Свет от разрыва боеприпасов был такой, словно посреди города зажглось второе солнце, а оплавленные остова зданий и асфальт, ставший жижей, только подтверждают такое предположение.
В ногах и по всему телу раздалась больно, но Антинори заставляет себя встать, через колкий дискомфорт в области позвонка, и светоносную пелену в глазах и смог разглядеть, что сталось с силами Информократии — большая воронка вместо участка дороги. Флорентин развернулся и увидел, что примерно такое же самое стало и с заводом по производству облаков, теперь остаётся только распылить реагенты в воздухе.
Несмотря на повсеместную боль и временную слепоту Антинори всё же рад, что ему вновь удастся увидеть солнечный свет и что они смогли зажечь его в этих проклятых местах.
Часть вторая — война за будущее: Глава двадцать первая. Гвардия «Антивирус»
Глава двадцать первая. Гвардия «Антивирус»
Спустя два часа. Флоренция
Гнев войны вкупе с тяжёлым касанием разрушения накрыл столицу Информократии с одной целью — разрушить главный оплот богопротивного режима и принести на исстрадавшиеся земли правление ставленника Божьего — Канцлера Рейха. Именно так себе представляют эту ситуацию бесчисленные солдаты Империи, нахлынувшие на город страшной волной.
Маритон же видит совершенно иную картину — под ним разворачивается апофеоз противостояния двух идей — Информократии, что доживает последние своего существования, но всё ещё трепыхающаяся в объятиях смерти и клерикального государства всеобщей праведности и определённости. Огонь полыхает всюду, нависнув над кварталом злым роком, поглощая их в одночасье. Куда не бросит взгляд Маритон он видит разрушение и смерть — как дома и улицы исчезают в залпах артиллерии и авиаударов, как тысячи солдат тонут в крови и как от этого страдают обычные мирные жители, расплатившиеся здоровьем и жизнями за спесь и идеократию своих повелителей.
Лопасти вертолёта заглушают происходящее внизу, но мужчина прекрасно воспроизводит звуки у себя в голове, представляя, как рвутся снаряды и висит крик агонии, усилившийся многократно от унисона песни боли и страданий. Боковые дверцы плоского летательного аппарата с двумя лопастями и длинным вытянутым хвостом открыты, поэтому парень держится за поручень, чтобы не вылететь из машины. Дома и небоскрёбы, величественные и гордые, сверкающие на солнце, как сапфиры, в один момент падали от мощнейших ударов.
Когда Легат пал рухнула и вся оборона, выстроенная на нём и теперь, никто и ничто уже не спасёт Флоренцию от армий Императора, которые не знают пощады к противнику. Сметя всяческое сопротивление в пригороде столицы, теперь и сам главный город стал жертвой насилия многих сотен тысяч солдат, которые ворвались в размеренную жизнь Флоренции и скинули вуаль спокойствия и стабильности. Перевес в силах явно на стороне Рейха — массивный и точечный удар по столице это то, ради чего была затеяна сегодняшняя военная увертюра. Существенные подкрепления, распиханные по границам, вряд ли подоспеют к вечеру, а к этому времени запланировано уничтожение всей верховной власти Информократии.
Мужчина чувствует, как на его плечо ложится тяжёлая рука, и боль от прикосновения распространилась по всему правому боку. После жаркого боя в аграрном городке множество ран дают о себе знать и порой даже лёгкое обезболивающее не помогает.
— Ты как, в порядке? — прозвучал вопрос, высказанный мужским голосом с
Безжизненный лик Маритона, создаваемый маской противогаза в линзах которого отразился весь ужас войны под ногами не может показать всей печали и боли, которая тёмной печатью легла на душу парня, отягощая её. Да, множество ран было получено и все они постанывают, но одна из них рыдает сильнее всех, и простым анальгетиком её не залечишь.
— Я? — потерянно переспрашивает Маритон, поглаживая по стволу дробовик. — Да вроде… не знаю… может быть.