– Работа заебала, муж – клинический дебил, – Берта взяла белый пластиковый чайник с зеленым мерным стеклом, через которое предполагалось видеть уровень воды. Оно настолько было покрыто накипью, что создавалось ощущение, будто изнутри его замазали толстым слоем шпаклевки, так что уровень жидкости в нем виден не был. Вода также была полна хлопьями накипи, спускавшимися вниз ко дну. Берта опустила в прозрачную кружку чайный пакетик, который практически сразу ушел под воду и пустил первые чайные нити, – сахар?
– Да.
– Сколько?
– Две.
– Хорошо, – Берта взяла чайную ложку. Из сахарницы послышался едва уловимый хруст кристалликов сахара. Положив две ложки в кружку, она беззвучно начала перемешивать осевший на дно чайный концентрат с примесями накипи и сахар, который моментально растворился. От воды шел едва заметный пар.
Берта передала Пуку кружку. Он коснулся внешнего края чашки губами и резко, вдыхая ртом воздух, с заметным свистом отпил чай. Капельки, остывшие в моменте, скопились во рту, смешались со слюной и стали противной смесью жидкостей, приобретя маслянистый слюнявый привкус. Пук проглотил эту жижу, которая еще и увеличивалась в своем объеме за счет усиленной работы слюнных желез и чувства голода, которое так и не было утолено им. Пук сделал следующий глоток аналогичным предыдущему всасывающим образом. Все это время, пока он отхлебывал чай, Берта перекладывала какие-то мелкие коробки с одной полки на другую.
– Меня муж совсем не понимает, – сказала она, переложив очередную картонную коробочку, очевидно пустую, – я ему говорю…
– Подожди, – Пук поднял левую руку и показал ей ладонь, – успокойся и перестань перебирать гребанные коробочки. Пожалуйста.
– Вот у тебя девушка есть? – сказала Берта, стукнув последней мелкой коробкой об полку и резко выдохнув воздух из себя так, что ее щеки синхронно раздулись и стали похожи на кожаные парашюты, – ха! Успокойся, говорит он! Ты даже не женат – ты не можешь мне вообще что-либо говорить, – Берта развернулась к Пуку. Он увидел в полумраке ее сверкающие глаза.
– Скажу так: у меня есть свободные отношения, на самом деле, это, конечно, еще та херь. Ну, типа, да, есть. Да, я не женат. Но зачем оно мне надо? Я молод – веду свободный образ жизни. Мне быть женатым не так и надо, – Пук снова всосал несколько капелек чая.
– Заебал прихлебывать! – грозным взглядом она посмотрела на него. В ней читалось явное желание расколошматить чертов стакан об его голову, – Господи! – Берта возвела руки к потолку, вытянула шею и, запрокинув голову назад, каким-то полувоем протянула в пространство между ней и потолком, – почему? Почему я не родилась лесбиянкой? Почему меня окружают вокруг либо импотенты, либо козлы, либо идиоты да нищеброды?
– Так, что с ним не так-то? – Пук смотрел на нее спокойным пофигистичным взглядом, – что не так с мужем твоим?
– Я ему говорю: «Юра, дорогой, я хочу новаторства в нашем браке, ну, оттрахай меня в примерочной, давай, я тебе в автобусе отсосу?», – она скрестила руки на груди и с прищуром посмотрела на Пука.
– А он?
– А он – мудак, говорит, чтобы я не подходила к нему с этим. Интеллигент херов, – Берта посмотрела в экран телефона.
– Хм, окей. Хочешь экстрима?
– В смысле?
– Давай поебемся?
– Алло, я, вообще-то, замужем! – Берта показала тыльную часть правой руки, на безымянном пальце которой сидело кольцо с бриллиантом размера со спичечную головку.
– Да, похуй как-то. Я предложил, твое дело решать, – сказал Пук, отпив наконец-таки чай уже нормально: полным глотком. Берта в этот момент продолжала смотреть на него с прищуром, недоумением и непониманием во взгляде.
– Это шутка? Наебка?
– Нет, это деловое предложение, и только.
– Вот какой ты интересный, так скажем, деловой человек… – Берта потянулась к чайнику и взяла его за ручку, – вот я тебе сейчас как кипятком по еблу заеду, хуесос ссанный.
Пук не реагировал и продолжал медленно пить чай, отхлебывая все больше и больше. Они оба застыли так: она держала чайник и смотрела ему в глаза, он держал наполовину полную чашку с черным чаем, который по мере своего остывания становился темнее и оседал на стенках.
– Ну, как хочешь, – он пожал плечами и в один глоток прикончил чай.
Берта поставила гребанный чайник на его место. Сделав неуверенное движение в сторону Пука, она то ли подошла, то ли оставалась на своем месте, просто вытянув вперед свою ногу.
– Хорошо, давай.
– Что давать?
– Только у меня эти дни.
– И?
– Ох, блять, мой перерыв сейчас кончится. Вставай.