– Погодите-ка, – остановил их Женя. И обратился ко мне с ядовитой улыбкой на необычно красных губах. – Так мило с твоей стороны, что ты даришь её мне, я тронут… Но вынужден отказаться.
Он протянул шапку мне, я не спешила её забирать, зная, что за этим последует. Он её начнёт бросать дружкам.
– Не хочешь?
Я стояла мёртвой статуей, и лишь облачко дыхания выдавало во мне жизнь.
Кончики ушей покалывали от промозглости, а вспотевшая голова покрылась мурашками. Поскорее бы закончилась эта игра…
– Не хочешь значит. А, знаешь, я не против поносить её на голове. На нижней.
И после этих грязных слов придурок стал имитировать половой акт с моей шапкой. Его свита разразилась хохотом, подбадривая на неприличное завершение, и последующее наполнение головного убора. После трёх секунд этого зрелище, я не выдержала, и, скривившись, отвернулась.
– О, да! Глянь-ка, похоже ей нравится, – говорил он о шапке. Отвратительно. – Пушистый бубенчик так и дёргается. Да, детка!
Я закрыла глаза. Меня начинает подташнивать от страха и неприязни.
Женя и раньше позволял себе подобные пошлые выходки. Особенно они участились после восьмого класса, что не удивительно: половое созревание – такое дело. И я стала его отдушиной в плане желаемых извращений. Терпеть подобные насмешки мне удавалась труднее, чем иные. Порой даже преследует страх… что однажды он с дружками зайдёт слишком далеко и изнасилует меня где-нибудь в тёмном уголке школы.
– Эка! – позвал Женя. От неожиданности я даже открыла глаза. Он тряс передо мной шапкой, ухватив её у основания словно шарик. –Забирай, милая. Я всё!
Дружки Жени снова захохотали. Я отрицательно помахала головой.
Ну уж нет. Пусть ЭТО оставляет себе.
Парень приподнял брови, но на его губах расползалась зловещая ухмылка. Тогда он рывком натянул мне на голову изнасилованную шапку. Разумеется, внутри неё ничего не было, он лишь притворялся, и делал своё грязное дело понарошку. Но сам факт того, что моя шапочка была в очень интимной, хотя и отделённой тканью брюк, близостью с органом Жени Громова, вызывал у меня рвотные позывы.
Прихвостни его стали тыкать в меня пальцами, обзывая «Мороженкой с сиропом», они смеялись и угорали с моего зелёного лица, полного отвращения. Я лишь ждала окончания фарса.
Женя наклонился ко мне, заглядывая в глаза. Его тёплое дыхание овевало лицо густым паром. Я заморгала и старалась не дышать.
– Меня теперь заводит, что ты носишь эту вещицу. Носи её и думай обо мне.
После чего они наконец оставили меня. Ушли.
Как только их спины скрылись за главной дверью, я стянула шапку и со злостью кинула её в мусорное ведро. Чёрт с ней! Как накоплю карманные, возьму новую. А пока обойдусь капюшоном.
Отдала в гардеробную пуховик и шарф, и несколько сомневаясь сняла пуловер тоже. Дело в том, что на его ободке вышиты милые, но совершенно неуместные цветочки… А это с вероятностью 99% станет причиной новых насмешек. Не хочу даже знать каких. Да и в школе тепло, как поздней весной. На зиму работники школы закрывают окна и откручивают ручки, чтобы нерадивые школьники их не открывали.
– Не тормози!
В кабинет алгебры я буквально влетела, так как непонятно откуда взявшийся Женя толкнул меня в спину. От толчка мои ноги не успели придать шагу нужную длину, и я упала на колени. Юбка задралась, оголяя ягодицы, тем не менее, надёжно спрятанные под слоем чёрных колготок. Класс встретил меня смехом. Женя лишь оценивающе повернул голову на бок и коротко промычал.
Я быстро встала, одёргивая юбку и поплелась к своей парте. Рита уже сидела на своём месте.
– Привет, – грустно сказала она. Её «привет» часто звучало как: «сочувствую тебе». Потому что мой день всегда начинается так, что мне можно только посочувствовать.
– Он оттрахал мою шапку, – прошептала я своей подруге. Пусть я призналась ей в столь грубой форме, мой тон был шуточным. На самом деле без юмора я бы давно загнулась. Или повесилась.
У Риты выросли глаза до размеров крышечки пепси с тем же их ярким синим цветом. А затем мы прыснули со смеху.
– Ну хоть с шапкой.
– Наверное, ему никто не даёт, – добавила я.
– Матвеева… – язвительно протянул голос парня, вытянувшегося перед Ритой. Мы мгновенно затихли и подняли испуганные глаза на Женю. – Сегодня ты хочешь посидеть одна. На свободной парте. Да?
Нет.
Я судорожно задышала и захотела было вцепиться в руку подруги. Но она бросила в меня сильно извиняющийся взгляд и стала собирать свои вещички. Я не могла её винить. Ей Женя хотя бы предлагал поступить так, как он хотел, что всё равно равнялось приказу. Ежели его приказ не исполнить, то всё могло обернуться в тяжёлую форму издевательств. А Рите уж точно такие проблемы не нужны.