— Да, слава Богу, — согласилась она.
Он посмотрел на нее, и все планы с ужином и медленным обольщением сразу же улетучились из его головы. Их губы слились.
— Вообще-то я планировал соблазнять тебя всю ночь… — пробормотал он.
Она улыбнулась:
— Ты опережаешь свои планы!
Розы, разбитая ваза, даже ужин — все сразу же было забыто. Единственный голод, который они испытывали сейчас, — это голод другу по другу.
Обычно Мэгги занималась любовью молча. Когда у тебя за стенкой двое детей, волей-неволей приходится глушить стоны, уткнувшись в подушку. Теперь же она не стеснялась ничего.
Раньше во время занятий любовью она обычно представляла, что летает над облаками. Теперь же ей не нужно было это себе представлять. Теперь она с открытыми глазами плыла среди звезд.
— Не надо пиццы, — сказала Клер в ответ на предложение матери. — Я обойдусь салатом.
Они сидели в доме Мэгги за ее кухонным столом, обсуждая ее нового знакомого.
— Снова на диете? — покачала головой Рита. — Ты и так слишком худая!
— Воздержание от еды — часть моего бизнеса, — заявила Клер, отлично понимая, что на самом деле мать спрашивает не об этом.
«Не волнуйся, мама. Никаких наркотиков. Вот уже пять лет».
— Тоже мне бизнес, — поморщилась Элли. — Что до меня, я бы ни за какие деньги не согласилась морить себя голодом.
— А что до меня, — отрезала сестра, — то я за деньги готова на что угодно. Кроме, разумеется, противозаконного.
Николь посмотрела на нее:
— Ты что, вообще не ешь пиццы? Никогда?
— Ну, может, раз или два в год. Когда ее не ешь, то забываешь, что это такое.
— Не думаю, — усомнилась Николь.
Все, кроме Чарли, рассмеялись. Чарли был занят другим — тайком скармливал ломтики сыра собакам под столом. За пару минут Тайгер и Дейта уже успели проглотить столько сыра, сколько Клер съедала за год.
Клер налила себе бокал вина, проигнорировав поднятую бровь Риты. Не надо ее контролировать, Клер знает свою меру — один бокал, не больше, иначе на следующее утро это отразится на твоем лице. Конечно, визажисты знают свое дело — как закрасить и припудрить недостатки, но они ведь тоже не всесильны…
Сэм Делой был одним из лучших визажистов. Это было признано всеми, и поговаривали, что скоро Сэм бросит Нью-Джерси и переберется в Нью-Йорк. Кто мог бы осудить его за это? Клер и сама бы туда перебралась, но пока не приглашают…
— Что-то ты сегодня не в форме, — заявил ей Сэм сегодня утром. — В твоем возрасте следует строже следить за собой.
Клер отшутилась чем-то — что она могла еще сделать? — но ей хотелось расплакаться.
— Я не шучу, крошка. — Сэм еще раз критически оглядел ее лицо со всех сторон. — Похоже, здесь надо вызывать Фредди.
Фредди был фотограф, славившийся своим умением затушевывать недостатки.
— Мне всего лишь двадцать восемь, Сэм, — проговорила Клер упавшим голосом.
Она вспомнила, как Мэгги всего неделю назад заявила, что она слишком молода для>седых волос. Тогда Клер посмеялась над этим. Теперь же ей было не смешно.
Сэм вышел. Клер осталась ждать Фредди наедине со своими невеселыми мыслями.
— Да, тяжелый случай, — произнес Фредди, осматривая ее, словно неодушевленный предмет. — Посмотрим, что здесь можно сделать. — Он начал передвигать лампы, пытаясь добиться лучшего эффекта.
— Если у меня плохое настроение, — вырвалось у Клер, — значит, надо мне его еще больше испортить?
— Что-то уж больно ты разнервничалась, — проворчал Фредди, делая пробный снимок на «Полароиде». — Я лишь говорю тебе то, что есть. Я могу ошибаться, крошка, но камеру не обманешь.
В первый раз Клер вышла из себя на работе. Она опустила голову и дала волю слезам. Она рыдала, не в силах остановиться, пока ее лицо не стало таким, что уже ни один фотограф не помог бы.
Съемку перенесли. Клер знала, что ей придется объясняться со своим агентством и выплачивать кругленькую сумму, но не это беспокоило ее. Ее бесил сам факт, что ее карьера зависит от чьей-то милости. Она подхватила свои вещи и направилась к выходу, но Фредди остановил ее, положив руку на плечо:
— Извини, крошка, я не хотел. Просто мы с тобой старые друзья, а с друзьями я привык начистоту.
— Мог бы и помягче.
— Крошка, наш бизнес — штука жесткая. — Клер хотела идти, но Фредди еще не закончил. — Ты показывала фотографии своей племяннице? — спросил он.
Клер среагировала на перемену в его голосе. Если Фредди вообще завел об этом разговор, значит, неспроста. Фредди был слишком занятой человек, чтобы позволить себе возиться с провальными проектами.
«Значит, я была права, — подумала она. — Николь действительно восходящая звезда».
— Нет. — Она постаралась, чтобы ее голос звучал непринужденно. — Надо бы, да все руки не доходят…
— Поторопись, крошка. Чем раньше, тем лучше. Модели не долго остаются молодыми.
Клер самой казалось, что прошло не так уж много времени с тех пор, как Фредди увидел ее на школьном крыльце и предложил сотрудничество. С этого момента для Клер настала новая жизнь, с которой, похоже, ей скоро придется распрощаться.
— Надо поговорить с ее матерью.
— Матерью? — Фредди рассмеялся, обнажив два ряда безукоризненно белых зубов. — При чем здесь мать? Поговори с самой девочкой!
Клер снова посмотрела на Николь. Да, девочка была хороша, с этим нельзя было поспорить. Правильные черты, красиво очерченный подбородок, огромные синие, как у матери, глаза, густые шелковистые волосы, настоящий цвет которых был темно-каштановый. Уже не ребенок, но еще не женщина.
Фредди был прав. Карьера Клер не может продлиться вечно. Время летит быстрее, чем порой кажется ей самой. И если она когда-нибудь собирается показать фотографии Николь, то сейчас — самый момент.
— Николь, дорогая! — Клер поднялась, отодвинув стул. — Может быть, погуляем с собачками?
Конор посмотрел на часы. Было уже девять.
— Пора. — Мэгги лениво потянулась на кровати. — Ничего, я быстро к этому привыкну.
Она напомнила ему, как он добывал в Кейп-Мей пиццу.
— По крайней мере, — улыбнулась Мэгги, — теперь тебе нужно дойти всего лишь до кухни. Так что под дождь уж не попадешь.
Конор наклонился и поцеловал ее.
— Устала?
— Да, но это хорошая усталость. — Она погладила его по шее. — Ты очень темпераментный мужчина!
— Стараюсь, — улыбнулся он.
— Должна признать, у тебя неплохо получается!
— На кресле есть халат. — Конор показал ей на винтовое кресло, стоявшее рядом с книжными полками до потолка. — Кухня в конце коридора, если хочешь посмотреть, как я готовлю.
— Лучше я немножко пороюсь в твоих книгах. Ты не возражаешь?
— Ничуть. Только вряд ли ты найдешь что-нибудь интересное. В основном учебники, сохранившиеся еще со школьных времен.
— Я хочу все знать о тебе, — пояснила она. — Можно много узнать о человеке по тому, что он читает.
— Смотри не разочаруйся.
— Не разочаруюсь. Обещаю.
Конор снова поцеловал ее и удалился. Мэгги, блаженствуя, откинулась на подушки и слушала, как он хозяйничает на кухне. Он включил тихую музыку. Это были «Испанские зарисовки» — единственный альбом Майлза Дэвиса, который она знала и любила. Значит, ему нравится та же музыка, что и ей. Еще минуту назад она этого не знала.
Ее вдруг охватило сильное желание порыться в его вещах.
Мэгги поднялась, прошла в ванную, приняла душ и завернулась в халат Конора, который тот оставил на винтовом кресле. Мягкая фланель, истончившаяся от тысячи стирок, хранила форму его тела, его запах. Это так возбуждало Мэгги, что будь она в здравом уме, ее бы это испугало.
Она пробежала взглядом по книжным корешкам. Ничего особо интересного. Учебники права, уголовный кодекс, тактика ведения допроса… Она уже почти успела забыть, что Конор полицейский. Когда бы ни предлагала Мэгги встретиться, он был свободен в любое время. Это казалось Мэгги, которая всегда была чертовски занята, немного странным. Когда же он работает?