уничтожить его, насколько поняла Канаме, замершая у окна второго этажа.
Почему Калинин здесь? Неужели он предал своих товарищей и переметнулся к
врагу?! Или он ведет сложную двойную игру?
Канаме не подавала вида, но сердце было готово выскочить из груди, в голове
кружилось множество вопросов. Как назло, в течение нескольких следующих дней ей ни
разу не представилась возможность напрямую поговорить с русским офицером.
Он сразу оказался очень занят, проверяя и налаживая систему безопасности
поместья и оборонительные средства – очевидно, они перешли под его командование.
Канаме издалека наблюдала, как майор уверенно отдает приказы своим новым
80
подчиненным, отчитывает их за допущенные промахи и указывает, как усилить оборону и
устранить слабые места.
Надвигалось нечто угрожающее – она чувствовала безошибочно.
Предчувствие ее не обмануло, превратившись в реальность всего через несколько
дней после того, как появился Калинин.
Ночью разразился шторм.
Стекла в спальне дрожали под шквальными порывами ветра, ливень грохотал по
крыше и ему вторили тяжелые удары волн, заставляющие все поместье ходить ходуном, а
сердце – сжиматься от ощущения приближающейся опасности.
Стук в дверь заставил Канаме оторваться от книги и приподняться на широкой
кровати. В дверях появился Леонард Тестаросса.
– Чего тебе нужно? – недружелюбно спросила Канаме. Обычно такое хмурое
выражение на ее лице вызывало у Леонарда лишь мягкую улыбку. Но не этой ночью.
Остановившись на пороге, он не улыбался и его голос звучал незнакомо и серьезно.
– Мне нужно, чтобы ты оделась. Сегодня… – он взглянул на часы, – …то есть, уже
завтра, мы покидаем это место.
– Почему?
– На то есть несколько причин. Ситуация изменилась.
– Может быть, все же объяснишь, в чем дело?
Леонард промолчал. Он никогда не открывал своих настоящий намерений, и этот
раз не стал исключением. Но теперь в том, как он молча стоял, глубоко и тяжело
задумавшись, чувствовалось что-то необычное.
– Так я и думала, – едко бросила Канаме, усевшись на кровати и скрестив ноги. –
Если у тебя нет настроения поболтать – мне все равно. Какая разница? Для тебя я – кукла,
запертая в миленьком кукольном домике, чего я еще могу ожидать?
– Ты не права. Мне лишь хотелось избавить тебя от ненужных волнений.
– Именно так и обращаются с куклами.
Она демонстративно потянулась и зевнула. Но растущее раздражение заставило ее
голос зазвучать, как раньше – вызывающе и остро.
– Знаешь, я не такая скромница, как Тесса, и не собираюсь молчать. И мне плевать,
какой бы ты ни был важный, неотразимый и богатенький – я вижу, что ты просто
расчетливый и хитроумный эгоист.
– Моя сестра стала похожа на тебя.
– И отлично. Прошлая Тесса была мягкой и робкой. А теперь она открыто
противостоит тебе. Не пошла у тебя на поводу – и я тоже не пойду, надеюсь, ты это
понимаешь?!
Он тяжело молчал. Не пытаясь спорить, отрицать или соглашаться.
– Нечем крыть, верно? Я ведь совсем недавно догадалась – помимо всего прочего
ты еще и жуткий трус!
Опустив голову, он пробормотал, обращаясь скорее не к ней, а к самому себе:
– Все верно. Все – как ты говоришь. Я… я понял.
В его словах вдруг прозвучала мука… а лицо – это было лицо человека, готового
выбросить белый флаг, сдаться на милость победителя.
Но она была безжалостна:
– Я тебя раскусила. Думаешь, состроив физиономию типа: «Я все знаю, я все
понимаю», ты будешь выглядеть круто? Наверное, ты просто с детства привык
выпендриваться перед младшей сестрой – мне это тоже знакомо. Что, я не права?
– Твое отношение не изменится, что бы я ни сказал.
– Вижу, ты все еще не понимаешь, – с презрительной и полной ненависти
усмешкой процедила она. – А чего же ты хотел? Ты заставил меня страдать. Ты запер
меня, отнял все, что у меня было, и теперь хочешь, чтобы я радовалась и смеялась? Ты
81
хотел сломать меня. Конечно, я не сверхчеловек, и рано или поздно ты бы добился своего.
Тогда – если бы это в самом деле случилось – ты был бы, наконец, доволен?
Леонард молчал.
Канаме уже не могла остановиться.
– Знаешь, в соседнем классе был один отвратительный тип. Он весил под сто
килограмм, постоянно потел и вонял, таращился и пускал слюни на меня и других
девчонок. Не то, чтобы он приставал или пытался лапать, но все время тискал эти гнусные