Скользкий земляной червяк и длинная отвратительная сороконожка сцепились во
84
влажной рытвине, сплелись, впившись друг в друга, завязавшись в тугой узел. Ненависть,
мерзкая, животная, слепая, которой несло от уродливых насекомых, навсегда отпечаталась
в ее памяти. Режущая глаза, невероятно жестокая, заставляющая понять лживость и
бесплодность всех красивых человеческих слов.
Что по сравнению с ней – «вера», «дружба», «любовь»?
Что по сравнению с ней – «добродетельность» и «праведность»?
Люди страшны и грязны.
Их уста наполнены только ядом и ложью. В их сердце – только обман. Даже у него.
– Я не ищу твоей жалости, – мрачно продолжал Леонард. – Не намерен
использовать ту драму как оправдание. То, что делаю – я делаю с холодной головой. По
собственной воле. Память о матери и проклятия, которые я призывал на нее, не имеют к
этому отношения.
– Но тогда зачем…
– Я открыл свое сердце, как ты сказала. Это все.
Он поднялся, выпрямившись перед ней во весь рост.
– Умереть – далеко не самая худшая участь в этом мире. Оказаться преданным,
обманутым самым близким человеком, другом, женой – стократ больнее. Стоит
вспомнить – мой отец был счастлив, потому что ничего не знал. Безупречный воин,
прекрасный офицер, образцовый муж и отец счастливого семейства – он верил в чистоту
своего семейного очага, и умер, защищая свою любимую жену и детей. Глупое геройство,
как раз в его характере.
– Как ты можешь...
– Да, кстати, «легкомысленная улыбочка», как ты ее назвала – продукт этого
знания. Мне ли не знать, как глупы и близоруки обитатели выдуманного мира любви и
романтики! Насколько страшное пробуждение их ждет.
– Я… все равно не понимаю… – потерянно пробормотала Канаме. Уже совсем не
так резко. Шипы, которыми она ощетинивалась против него, куда-то исчезли. – Если, ты
несешь в себе такое… почему – я?..
– Хотелось бы мне знать, – задумчиво ответил Леонард. Повернувшись к двери и
взявшись за ручку, он добавил: – Надеюсь, ты оденешься и соберешься без задержки. Мне
нужно показать тебе нечто…
В этот момент все стекла в широком окне разом дрогнули.
Это не был порыв ветра. До поместья докатился звук отдаленного взрыва.
Соске смог беспрепятственно приблизиться к цели на расстояние десяти
километров.
Переведя М6А3 в бесшумный режим, он, как и предполагал, уже достиг границы
охранной зоны поместья. Здесь была насторожена целая сеть. Локатор, способный
пробить маскировочные поля системы ECS, инфракрасные датчики, датчики давления и
даже простая проволочная сигнализация. Достаточно совершенное радиоэлектронное
оборудование «Бушнелла» позволило вовремя обнаружить их и обмануть, хотя для того,
чтобы обойти локатор ECCS, ему пришлось сделать большой крюк.
Ему удалось скрытно преодолеть еще два километра, не позволив противнику себя
обнаружить. Как раз в тот момент, когда он решил, что успешно миновал внешний
периметр, до его ушей донесся глухой взрыв.
Достаточно далеко – примерно в четырех километрах на северо-восток.
Соске остановил бронеробот в непроглядно-густых тропических зарослях и
вытянул вверх левый манипулятор, где был смонтирован волоконно-оптический
перископ. Подняв повыше гибкий кабель, он всмотрелся в мутную картинку. Даже
свирепый тропический ливень не смог сразу смыть и разметать дымное облако, а
инфракрасная камера уловила послесвечение остывающих газов и источники тепла на
грунте.
85
Вероятнее всего, это был вертолет или иной летательный аппарат, неосторожно
вошедший в зону поражения и получивший попадание зенитной ракеты.
«Не может быть. Лемон»?..
Секунду поколебавшись, он вышел на условленный радиоканал. Знакомый
беспечный голос Лемона сразу помог отбросить опасения. Француз подтвердил, что он и
все остальные все еще находятся на позиции и ждут его сигнала.
– Взрыв? Что это значит?
– Неясно. Пытаюсь определить.
Сбитый вертолет явно не был тем, с которого должны были высадиться Лемон и
его бойцы. Тогда на чьей же он был стороне?
Так. Перископ, перископ…
Это устройство применялось в основном для наблюдения на небольших
дистанциях в ходе уличных боев, и увеличение было слишком маленьким. Кроме того,
дождевые шквалы и низко ползущие облака ухудшали и без того плохую картинку. Но
вспышку следующего взрыва он не пропустил. В этот раз он произошел на земле – в