сумели избежать попаданий только потому, что выстрелы были сделаны с большой
дистанции, пусть и неожиданно, и выглядели скорее вызовом на бой, испытанием их
решительности и отваги, нежели действительной попыткой уничтожить.
Вражеские бронероботы приближались с трех сторон.
«Волшебные глаза» митриловцев одновременно зафиксировали всплески
энергетических выбросов. На этот раз залп был настолько мощным и быстрым, что
«Гернсбекам» не помогли самые резкие маневры уклонения. Ослепительные полосы света
мгновенно прочертили сумрачные джунгли, соединив противников в трехлучевую звезду.
Потом все погасло, оставив только догорающие искры.
Чудовищный удар, от которого бронеробот едва устоял на ногах. В глазах Крузо
отразились панически прыгающие сигналы на панели повреждений. «Фальке» лишился
нижней части левого манипулятора, от локтевого сустава – энергетический выброс
разорвал искусственные мышцы, как нитки, и легко срезал скелетную ферму.
Если верить информации, поступающей в реальном времени по боевым каналам
связи, бронероботы Мао и Курца пострадали не меньше – количество серьезных и мелких
повреждений зашкаливало. М9 Мао лишился половины головы, а Курц остался без своего
главного оружия – снайперской пушки.
Ситуация быстро перешла бы в разряд критической, случись новая, такая же
стремительная и неотразимая атака. Однако секунды текли, а выстрелов не было.
Хладнокровно выдвинувшись вперед, в пределы видимости, новые противники
остановились на склонах пологой котловины, словно красуясь.
Все три бронеробота напоминали тип «Чодар», но существенно отличались в
деталях. Объем верхней части торса был увеличен. На затылках граненых, словно алмазы,
голов не было гибких хвостов радиаторов. Вместо них торчали острые лезвия, делая БР
похожими на птеранодонов. Они выглядели гораздо более мощными, чем предыдущие
модификации «Чодаров», в их силуэтах слилась подвижность и свирепая, жестокая сила.
Лев и пантера – такой была бы разница, если поставить их рядом со стандартной моделью.
99
Окраска боевых машин тоже не была одинаковой.
Черный, белый, красный.
Первый – с громадным мономолекулярным резаком, манипуляторы второго
сжимали громоздкую шестиствольную пушку Гатлинга, третий был вооружен
крупнокалиберным снайперским орудием.
– Приветствую вас, остатки разбитого Митрила. Счастлив, что могу
поблагодарить за теплый прием в Сан-Франциско.
Из динамиков стоявшего посередине черного бронеробота раздался мужской голос.
Знакомый голос.
– Фаулер?
– Тот самый…
– Похоже, в этот раз он не собирается удирать.
Реплики Мао и Курца звучали напряженно.
– Ваша решимость продолжать борьбу вызывает восхищение – но все имеет
логичный конец. Мы больше не будем недооценивать вас и сдерживаться. Имею честь
бросить вам вызов на бой – открытый и благородный.
– Да? И вам не страшно?!
Учтивые слова Фаулера прервал грохот головных крупнокалиберных пулеметов.
Курц выпустил длинную очередь, но силовое поле отразило пули, зарябив голубоватыми
световыми всплесками, точно на поверхности лужи под дождем.
– Печально. Я старался установить джентльменские отношения, устранив
лишнюю враждебность, – холодно проговорил Фаулер. – Но это так неэлегантно. Итак,
если вы готовы…
Они идут.
Крузо не сказал ничего – комментарии не требовались. Бронероботы Фаулера и его
бойцов разом взвились в воздух, целясь в изготовившиеся к бою митриловские М9.
– Сколько лет, сколько зим, Сагара Соске.
Леонард смотрел на Соске с террасы, и взгляд его был спокоен и прохладен. Но на
его лице не было всегдашней полуулыбки. Только легкая печаль, словно ему неприятно
было смотреть на стоящего перед разбитым «Бушнеллом» Соске. Крупные капли дождя
стекали по его щекам, ручейками бежали по мокрому и блестящему плащу.
Соске спросил:
– Что с Чидори?
– А как ты думаешь? Она грустит.
– Сукин сын, если ты с ней что-то сделал…
– Довольно, – оборвал его Леонард, и в его голосе был пронизывающий холод. – Я
тоже не испытываю ни малейшего удовольствия от общения с тобой. Ты ничего не
знаешь. Ничего не понимаешь, но почему-то имеешь наглость вламываться в чужой дом.