союзниками, пилоты не собирались давать им спуску. Проветриться на необычном
задании, выбивающемся из разряда уже приевшихся, безопасных и рутинных – что может
быть лучше? Для них мало значили обвинения в каннибализме, пожирании своих
товарищей. В конце концов, это и означает – быть наемником. Азарт непредсказуемой
схватки с сильным противником, да еще и богатая награда – им разрешили разграбить
поместье и забрать все, что попадется на глаза. Неудивительно, что никаких возражений с
их стороны не последовало, а когда пилоты «Чодаров» приняли свой боевой наркотик,
они и думать забыли о подобных моральных затруднениях. Единственное, что их теперь
огорчало – это невозможность выплеснуть на кого-нибудь – все равно кого – запасенную
для боя свирепую и дикую ярость, подстегиваемую осознанием непобедимости своих
великолепных боевых машин.
Оказавшиеся на свободе демоны жаждали схватки – они только что вырвались из
запечатанного кувшина.
Постоянная охрана поместья себя никак не проявляла, серьезные противник – три
«Элигора» – помаячили вдали и мгновенно отступили.
Как скучно, когда некого убить.
Боевое возбуждение, доведенное наркотиком до крайней степени, превратилось в
свирепую жажду крови.
Над крышами поместья появился неопознанный вертолет. Не успел он атаковать и
рассеять передовой пехотный отряд, как головной «Бегемот» сбил его одним залпом.
Но этого было недостаточно.
Неутоленный голод подталкивал в спину, застилал глаза кровавой пеленой.
Этого мало.
Дайте нам жертву. Нам нужно кого-нибудь убить. Нам не интересны отчаянно
бегущие трусы, пусть противник пытается сопротивляться. Пусть доблестно
отстреливается из бесполезной сорокамиллиметровой пушчонки, это – то, что нужно. Мы
хотим убивать, рвать на части – ломать титановые кости, распарывать полимерные
мышцы, переламывать хребты и выдавливать электронные мозги!..
Внимание пилота привлек предупредительный звонок.
Поисковые средства «Чодара» обнаружили одиночный бронеробот на границе
поместья. Он десантировался со сбитого вертолета.
Низкоуровневая телекамера ночного видения.
Судя по силуэту, это был бронеробот третьего поколения, по конструкции близкий
к М9.
Ерунда.
Не более, чем бессильный М9. Не соперник для «Чодара».
Переключение в тепловизионный режим.
Стоп. Тепловая сигнатура припавшего на колено бронеробота не соответствовала
параметрам «Гернсбека». По предварительной оценке, выходная мощность реактора этой
машины должна составлять…
117
– Четыре тысячи восемьсот?!
Примерно 4800 киловатт.
В два раза выше, чем у стандартного бронеробота третьего поколения. Подобная
мощность уже не давала возможности рассматривать этот БР, как наземный механизм –
тяговооруженность приближала его к уровню реактивных истребителей или
штурмовиков!
Поредевшая завеса дождя дала возможность рассмотреть белый бронеробот.
Острые, угрожающие очертания, элементы конструкции, окрашенные в лихорадочно
горящие огненные оттенки. Казалось, окружающий воздух дрожит, словно над
извивающимися в грозном танце языками пламени.
По командной радиолинии раздался голос начальника отряда:
– Всем машинам. Атаковать десантировавшийся в районе вертолетодрома
бронеробот. Использовать все необходимые средства. Немедленно атаковать
вражеский БР…
Но прежде, чем пилоты успели ответить «так точно», вражеский бронеробот
двинулся.
Повернув голову в их сторону, он упруго пригнулся, словно сворачиваясь
пружиной. Одно это движение заставило амальгамовских пилотов почувствовать себя
неудобно, как под пристальным, немигающим змеиным взглядом.
– …Повторяю, немедленно атаковать вражеский БР…
Взметнувшись в воздух подобно языку пламени, бронеробот прыгнул.
Первый же прыжок заставил Соске на мгновение потерять сознание. Чудовищная,
не испытанная ранее перегрузка согнала всю кровь в его жилах к ногам, поле зрения
сузилось, перед глазами почернело. Мертвой хваткой стиснув рукоятки, он перетерпел
боль и головокружение.
С трудом придя в себя, он бросил взгляд на акселерометр и высотомер, выведенные
над экраном. Перегрузка составила не менее 30 «же» – хуже, чем при интенсивном