Оперативник, крепкий и мускулистый мужчина, снова посмотрел на Лемона,
ожидая указаний. Тот помедлил и коротко кивнул – «делай, как он велит»,
– Как прикажете.
Пожав плечами, солдат направился к центру поля, где Соске наматывал очередной
круг шатающейся рысцой. Остановившись на его пути, француз поднял сжатые кулаки и
сказал извиняющимся тоном: «Ничего личного, парень. Это приказ».
– Так, посмотрим-посмотрим. Его контратака откроет тебе глаза, – перекатывая во
рту дымящую сигару, полковник сложил руки на груди, всем видом выражая уверенность.
Оперативник без всяких затей ударил Соске.
Второй удар. Третий.
Едва держащийся на ногах Соске не смог ни уклониться, ни поднять руки, чтобы
блокировать. Солдат ухватил его за воротник и легко провел бросок через плечо – словно
с манекеном. Тело с хлюпаньем шлепнулось в грязь и осталось лежать неподвижно.
Наклонившись над ним, француз подождал немного, потом выпрямился и крикнул
Лемону:
– Он вырубился, сэр!
Глядя, как солдат шлепает Соске по щекам, пытаясь привести в чувство, Лемон
вздохнул и со значением глянул на Кортни, который, как ни в чем не бывало, попыхивал
вонючим дымом.
– Такая ерунда тоже случается.
Случившееся нисколько не поколебало его уверенности, и он продолжал все так же
непреклонно:
– Никаких сюсюсканий. Пусть терпит, дьявол его раздери. Это – самое главное.
– Думаете, валяться в грязи и надрываться до полусмерти пойдет едва живому
парню на пользу?
– Ясное дело, – Кортни швырнул окурок в грязь и раздавил громадным, высоко
шнурованным берцем-говнодавом. – Ты не понимаешь, сосунок. Настоящий мужчина
должен быть грязен, вонюч и бородат. Если от него не разит потом и кровью врагов, то на
хера он вообще годится?
53
Откинувшись на спинку скамьи в тени уютной террасы, Канаме Чидори смотрела
вдаль, провожая отрешенным взглядом скатывающийся в море оранжевый солнечный
диск – так же, как и вчера. И позавчера.
Она всегда приходила сюда, даже если шел дождь, и побережье терялось в серой
мутной дымке.
Ей всего несколько раз в жизни довелось побывать на море, хотя и в Японии и в
Америке она жила совсем недалеко от побережья. Но возможность остаться с ним наедине
– на несколько бесконечно долгих месяцев – представилась впервые. Она не уставала
смотреть – каждая из мерно катящихся и разбивающихся о песок волн завораживала своей
неповторимостью.
Она уже не могла вспомнить тех мест, что промелькнули перед глазами после того,
как ее увезли из Токио. Единственным из них, где она задержалась надолго, оказалось это
роскошное поместье, раскинувшееся прямо на берегу моря. В его пределах свобода
Канаме была практически неограниченной, и она могла бродить по обширному саду, не
чувствуя на себе назойливых взглядов своих тюремщиков. Леонард, доставивший ее сюда,
сказал, что она может требовать от безмолвных и покорных слуг все, что угодно.
– Думаешь, я буду счастлива, оказавшись здесь в роли запертой принцессы?
Леонард лишь пожал плечами в ответ на ядовитый вопрос.
Доставив ее в поместье, Леонард улетел на том же самом вертолете. Надо полагать,
у него, как ответственного функционера Амальгам, было много работы. Но он все равно
навещал поместье хотя бы раз в неделю, даже с другого конца земного шара.
Украв ее первый поцелуй, и со всей определенностью заявив, что любит ее,
Леонард даже теперь не заявлял прав на Канаме, как на свою собственность. Не пытался
обнять ее или даже просто прикоснуться.
Она ни разу не почувствовала его прикосновения к своим мыслям – «резонанса».
Канаме не ожидала, что он просто бережно завернет ее в бархат и шелк, и запрет в
надежном месте. Словно драгоценный камень в тяжелом стальном сейфе.
Это было неожиданно и странно. При первой, второй и третьей встречах этот
эксцентричный альбинос действовал настолько целеустремленно, что поначалу она
ожидала немедленной попытки затащить ее в постель. Но этого не произошло. Не бросили
ее и в зловещую научно-исследовательскую лабораторию – Канаме никто и ни к чему не
принуждал. Если не считать домашнего ареста, она была вольна в своем времени и
поступках. Словно очень важная VIP-персона в эксклюзивном отеле.
Когда прошли несколько недель жизни Канаме в поместье, Леонард вручил ей
новейший ноутбук и небрежно сказал:
– Если тебе скучно, поиграй с тем, что внутри.
Сетевые функции ноутбука были намертво отрублены, и выйти в Интернет было
невозможно, но винчестер был забит чертежами, спецификациями и данными боевых
испытаний сверхмощных оружейных систем. Совершенно секретная, поистине бесценная
информация.
Там были полные тактико-технические данные нескольких модификаций
бронероботов типа «Чодар» и «Бегемот», оснащенных лямбда драйверами. Правда,
информации о бронероботе, который пилотировал Леонард, называвшемся «Белиал», там
все же не нашлось.
Среди исчерпывающих отчетов о полевых испытаниях и реальном боевом
применении она обнаружила данные, собранные во время сражений с «Арбалетом» и
Соске. Противостоявшими ему со стороны Амальгам БР типа «Чодар» управляли многие
пилоты, но единственным, кто смог в полной мере использовать возможности этой боевой
машины, был тот самый недоброй памяти террорист, неотступный враг Соске – Гаурон.
Соске сразился с ним на «Арбалете», еще не умея, как следует, управлять лямбда
драйвером, но используя свои отточенные боевые навыки и опыт, позволявшие оставаться
почти наравне со столь страшным врагом. По оценкам Канаме, боевой потенциал Соске
54
оставался непревзойденным, мощь его энергетических ударов – даже неуклюжих и
неотработанных – с самого начала была сравнима с тем, что выдавал опытный Гаурон.
Исследование захватило Канаме и она, не останавливаясь, принялась листать отчеты и
дальше.
Там обнаружилась достаточно полная разведывательная информация о бойцах
Митрила, в том числе о Мао и Курце. Их боевые машины, стандартные М9, находились на
совершенно ином уровне, нежели БР, оснащенные лямбда драйверами. Читая отчеты,
Канаме поймала себя на том, что удивляется, почему они еще живы после стольких
боевых столкновений с неизмеримо превосходящим противником. Даже БР третьего
поколения, энерговооруженный и подвижный, с совершенной электроникой, ничего не
мог противопоставить защитному полю, создаваемому лямбда драйвером, не имея
оружия, способного его пробить. В свою очередь, ни бронирование М9 «Гернсбек», ни его
маневренность не могли защитить его от поражения энергетическими ударами. Это было
очевидно, и упорство Соске и его соратников поистине вызывало восхищение.
Если взглянуть на ситуацию глазами Амальгам, то становилось понятно
раздражение ее функционеров, которым приходилось иметь дело со столь упрямым
противником.
Даже оказавшись перед лицом неизмеримо превосходящего в защите и огневой
мощи врага, митриловцы не прекращали сопротивления. Не сдавались, даже оказавшись в
самом невыгодном положении. Речь шла не об одном только упрямстве. Собрав воедино
богатый боевой опыт и безупречные навыки, нестандартную тактику, гибкость и не
поддающуюся прямому анализу интуицию, ударные подразделения Митрила выдержали
сокрушительные удары, перегруппировались и даже смогли провести несколько
эффективных контратак. Наверное, это следовало бы назвать «разницей в мастерстве».
Мао, Курц и их боевые товарищи, выглядевшие обычными молодыми людьми, со своими
слабостями и недостатками, в бою превращались в великолепные и смертоносные боевые