песка – великан издал торжествующий, раскатистый, умопомрачительный рев.
Обреченный превратиться в лепешку «Лаэватейн» выглядел как ребенок,
застигнутый сокрушительным цунами.
– Ужас!..
123
Голос Лемона сорвался, Кортни тоже нахмурился и непроизвольно задержал
дыхание, и лишь «Тень» отреагировала по-другому. Ее удлиненные глаза расширились, и
она воскликнула радостно и уверенно, без малейшего беспокойства:
– Нет! Смотрите внимательно!
Из-под стальной подошвы «Бегемота», которая, как казалось со сторон,
практически опустилась на грунт, брызнули белые перья света, словно пар из перегретого
радиатора. Странно подсвеченный, пронизанный мятущимися вспышками воздух
исказился и задрожал.
– Это?..
– «Росс и Хэмблтон» PRX-3000. Экспериментальный реактор с чрезвычайно
высокой отдачей. Энерговооруженность далеко превосходит любой иной наземный
механизм. И если ему удастся транслировать эту мощь в контур лямбда драйвера…
Корпус «Бегемота» внезапно дрогнул. Ступня медленно начала подниматься
обратно, и под ней стала видна фигурка крошечного по сравнению с этим Голиафом
белого бронеробота.
– Как – так?..
«Лаэватейн» не был раздавлен. Напротив, упершись обоими манипуляторами в
подошву ступохода, она с чудовищным напряжением поднимал ее выше и выше,
пересиливая невероятную нагрузку. Вокруг конечностей и торса бронеробота струились,
перевивая его точно лентами, потоки красноватых огоньков.
В кокпите стояла настоящая какофония: на разные голоса выли, звенели и трещали
бесчисленные тревожные алармы. Указатель выходной мощности реактора, дрожа, уперся
в верхний конец шкалы, система охлаждения шипела, брызгая паром, едва справляясь с
перегревом. Электрическая мускулатура бронеробота работала на пределе, искрясь
вспышками микропробоев и наведенными токами, стекающими по корпусу, точно
холодные огни святого Эльма. Широко расставленные ступоходы ушли по колено в грунт,
силовой скелет стонал и скрипел под невероятной нагрузкой.
– О р и е н т и р о в о ч н ы й у р о в е н ь н а г р у з к и с о с т а в л я е т 1 5 0 0
т о н н , – невозмутимо доложил Ал. – Н а г р у з к а в т р и д ц а т ь р а з
п р е в о с х о д и т в е с о с н о в н о г о б о е в о г о т а н к а . В е с о в о й л и м и т
п р о ч н о с т и к о н с т р у к ц и и м н о г о к р а т н о п р е в ы ш е н . С е р ж а н т ,
р е к о м е н д у ю н е м е д л е н н о о с т а в и т ь м а ш и н у и э в а к у и р о в а т ь с я .
– Заткнись!.. – прохрипел Соске, невероятным напряжением воли превозмогая
боль. До хруста стиснув зубы, он нес эту умопомрачительную тяжесть на своих плечах,
словно Атлант, – перегруженное силовое поле, созданное лямбда драйвером, вызывало
мощный откат в нервной системе пилота.
– Если бы я мог… давно бы сбежал…
Задержав рвущееся дыхание, Соске страшным усилием напряг все мускулы –
брюшной пресс закаменел, как у поддерживающего портик каменного титана.
Энергетическое поле, окутавшее «Лаэватейн», внезапно вспыхнуло цветом каленой стали.
Вертикальный силовой выброс, словно вспышка под зеркалом поршня в цилиндре,
толкнул ступоход «Бегемота» вверх. Землю потряс громовой удар, перешедший в
металлический хруст и протяжный стон. Шарнир правого коленного сустава стального
гиганта не выдержал и рассыпался. «Бегемот» потерял равновесие и величественно,
словно телебашня, опрокинулся навзничь.
– Прикончим его!
– Т а к т о ч н о .
Обнажив мономолекулярные резаки, зафиксированные в коленных секциях,
«Лаэватейн» прыгнул. Точно нацеленная короткая парабола завершилась на груди
поверженного титана, а оба клинка вошли в щель между нижней кромкой головы,
124
напоминающей шлем-салад, и броней торса. Облитые светом атакующего
энергетического поля клинки, с презрительной легкостью преодолев ослабевшее
сопротивление защитного силового щита, полосовали и вспарывали бронелисты, точно
мягкую жесть консервной банки. Вскрытая снизу броня открыла доступ к уязвимым
механизмам и шарнирам короткой шеи.
Два удара, три удара – брызнули искры от перерезанных электрических кабелей,
мутным потоком хлынуло масло из гидравлики. Последний удар – и резак снизу пронзил
пилотский кокпит, поставив точку и оборвав судорожные конвульсии громадного тела
«Бегемота».
– Ч е т в е р т ы й б р о н е р о б о т п р о т и в н и к а у н и ч т о ж е н , – сообщил
дотошный Ал.
Два оставшихся «Бегемота» располагались в направлении побережья. Один
находился всего в нескольких сотнях метров, смутный силуэт второго возвышался башней
поодаль – до него было не менее двух-трех километров.
Ближний «Бегемот» открыл огонь из головных автоматических пушек и дал
ракетный залп. «Лаэватейн» быстро спрыгнул на грунт, укрывшись за броней
поверженного противника. Над его головой небо расчертили трассы рикошетов 30-
миллиметровых снарядов, потом стальной остов дрогнул от попаданий противотанковых
и неуправляемых ракет. Внутри него что-то гулко взорвалось, сквозь щели в броне
вышибло фонтаны стремительного порохового пламени – надо полагать, сдетонировал
боезапас. Несколько перелетов дали близкие разрывы, забросав бронеробот землей и
тлеющими обломками.
– Хватит с меня таких рукопашных забав! – отдышавшись, заявил Соске. – Другое
оружие есть?
– Б е з у с л о в н о . П р о ш у .
На спине силуэта бронеробота, изображенного на оружейной панели, заморгало
схематическое изображение артустановки.
– Штурмовая пушка. …165 миллиметров?!
Удивление, звучавшее в голосе Соске, было вполне оправданным. Невозможно
было представить себе орудие для бронеробота калибром в 165 миллиметров. Калибр
стандартных автоматических пушек, используемых ими, не превышал сорока
миллиметров. Любимое помповое орудие Соске, «Боксер» было 57-ми миллиметровым, а
самая мощная пушка на вооружении Митрила – гладкоствольное снайперское орудие,
которым так ловко владел Курц – трехдюймовой, и имела калибр 76 миллиметров. Увы,
по этому параметру бронероботы не могли сравниться с основными танками,
вооруженными 120-ти миллиметровыми длинноствольными орудиями. Но масса танков,
как правило, превышала 50 тонн, в сравнении с воробьиным весом 10-титонных
бронероботов.
– Погоди, это ведь саперная пушка, так?..
Действительно, это орудие, появившееся впервые на английских саперных танках
«Центурион» AVRE еще в пятидесятых годах, предназначалось для разрушения зданий и
фортификационных сооружений с ближней дистанции в городских боях и имело малую
начальную скорость и крутую траекторию. Неужели кому-то пришло в голову
использовать его в маневренном бою бронероботов?
– Н а ш г л а в н ы й к а л и б р . Э н е р г и я о т д а ч и о ч е н ь в е л и к а ,
п р о ш у в а с с о б л ю д а т ь о с т о р о ж н о с т ь , с е р ж а н т . У с и л и е м о ж н о
п а р и р о в а т ь т о л ь к о с п о м о щ ь ю л я м б д а д р а й в е р а .
Вспомогательный манипулятор услужливо выдвинул короткоствольную гаубицу,
смонтированную на спинном кронштейне, в позицию для стрельбы: тело орудия
расположилось под правым манипулятором. Массивный казенник, мощные
противооткатные устройства, горшкообразное дуло – древняя артсистема выглядела
весьма солидно.
125
Оставалось проверить самое главное. Эта «Толстая Берта»…
– …Сможет она выстрелить? – пробормотал Соске, быстро проверяя боеготовность
штурмовой гаубицы.