В небольшом углублении, которого вчера на этом месте точно не было, лежит кто-то с неестественно подогнутыми руками и ногами... И что самое удивительное, с двумя смятыми, наподобие бумажных, крыльями, принятыми мною издалека за скомканный парашют. Начинающиеся где-то за спиной, они поражают ослепительностью белизны, местами разорванной яркими кровавыми кляксами на перьях. Пока, находясь в каком-то умственном ступоре, смотрю на лежащего, в сознание проникают испуганные перешептывания бабулек:
- Ангел...
Я оглядываюсь. Толпа, стоящая чуть на удалении, неестественно сумрачна и немногословна. И даже по своему обыкновению никто не тычет смартфоном в сторону погибшего, в надежде заполучить затем восторженные лайки в сети. Труп во дворе, стоит признать, зрелище хотя и неприятное, но за последние годы не такое уж и редкое явление. А чтобы вызвать такое всеобщее смятение у наших закаленных в лихие девяностые граждан? Здесь у нас всякое бывало: и наркоманы умирали от передозировки прямо на детских качельках; и приблудных алкашей находили в кустах за киосками, забитых насмерть бритоголовыми переростками; а совсем недавно одного "крутого" расстреляли в собственном автомобиле недалеко от подъезда нашего дома. Но в этот раз даже такие любители поскандалить по поводу и без повода, как Серега и Толян, уже успевшие "подлечиться" на выданные гроши, лишь испуганно перешептываются и, неумело повторяя за товарками бабы Мани, асинхронно крестятся. И полицейские в новенькой форме вокруг бродят, что совсем несвойственно для них - по-деловому строгие и хмурые.
Снова и уже внимательней рассматриваю погибшего, если такой оборот позволительно применить к ангелу. Это довольно дородный молодой человек в странной белой одежде, чем-то напоминающей древнегреческую тогу. Совсем некстати посещает мысль: "А носят ли ангелы трусы? И какому виду нижнего белья отдают предпочтение - семейным или купальным плавкам?". Отогнав крамолу, стараюсь быть как и все в меру печальным. Руки и ноги лежащего, судя по всему, совсем недавно еще ровные и гладкие, имеют вид расплющенного пластилина, с выпирающими в разные стороны обломками белоснежных костей. Лицо, возможно, и было красивым, но только от сильного удара о землю оно, как бы точнее описать - "поплыло" и "смазалось", а из глазных впадин отдельными каплями сочится алая кровь, создавая неприятное впечатление, что ангел плачет кровавыми слезами. О половой принадлежности вообще ничего определенного сказать невозможно: телосложение и формы конечностей, насколько возможно судить, кажутся слишком грубыми для женщины, но излишне женственными для мужчины. И вообще, вся эта нерадостная картина вызывает у меня чувство отвращения. Создается впечатление, что этот, будь то человек или ангел, был сброшен с летящего в стратосфере самолета и на огромной скорости врезался в клумбу с цветами на нашем дворе. А белые крылья, изломанные и потерявшие свою форму, вообще заводят в логический тупик. Если это ангел, то почему он упал? А если это человек, то почему у него из спины торчат два белоснежных крыла? Я тайком подбираю одно из перьев, во множестве вонзившихся, подобно стрелам, в землю вокруг места "крушения" - почему-то на ум приходит именно такое название.
Подъехавший на иномарке молодой парень в черной куртке с надписью "Прокуратура" тут же требует от силовых сотрудников очистить место происшествия. Полиция, словно пробудившись от векового сна, принимается энергично исполнять указание, отгоняя любопытных как можно дальше от погибшего. Худющий человек, довольно неприятной наружности, неуловимо напоминающий мои детские представления о лике смерти, до того отстраненно дожидавшийся приезда прокурорского работника, начинает осмотр погибшего, грубо ворочая искалеченное тело. В сторонке за работой судмедэксперта терпеливо наблюдают огромные мужики, подпирая могучими плечами свои хищнически слетевшиеся труповозки. Переглядываясь с конкурирующими битюгами, растирают огромные волосатые ручищи, словно готовясь к побоищу за вожделенный заработок.
Удостоверившись, что крылья действительно являются частью тела неизвестного, я покидаю место столпотворения и иду домой.
Часы досчитывают последние мгновения одиннадцатого часа. По оставленному включенным телевизору идут последние новости. И я добавляю громкость. Молоденький репортер, смешно шепелявя, сбивчиво рассказывает о падении неизвестного мужчины прямо на Красную площадь в Москве. По неряшливо отснятой картинке ничего нельзя толком разобрать. В общем мелькании кадров только кровавое месиво, оставшееся от человека на брусчатке, показано во всевозможных деталях и ракурсах. И что удается хорошо разглядеть - разбившийся также обладал белоснежными крыльями.