– Если ты покажешь мне, где все лежит, уверен – я справлюсь.
– Ладно.
Он идет за ней в узкую кухню. Часы на микроволновке показывают 5:58.
– Вот, – говорит она, поднимая крышку деревянной хлебницы и доставая пакет – да-да, с рогаликами! Теперь Фрэнк вспоминает. – А арахисовое масло там, – она указывает на высокую полку.
– Хорошо, – он хлопает в ладоши. – Приступим.
Он достает с деревянной подставки тарелку и находит нож. Романа сидит на стуле за кухонным столом и наблюдает, как он пытается запихнуть в тостер рогалик.
– Нет, – смеется она, – ты должен разрезать его пополам!
– Ну конечно! Какой я глупый!
– Какой ты глупый!
Он режет багет надвое и засовывает обе половины в тостер.
– Почему ты ничего не помнишь?
– Даже не знаю. Твоя мама думает, что, может, у меня был какой-то большой шок. Настолько большой, что он вытеснил из моей головы все воспоминания.
– Как электрошок?
– Нет. Скорее, как жизненный шок. Понимаешь? Когда происходит что-то плохое.
– Например, как когда меня украл папа.
Фрэнк поворачивается и смотрит на Роману:
– Он тебя украл?
– Да. Но потом приехала полиция, и все стало нормально.
– Ого. Наверняка у тебя был шок. Сколько тебе было лет?
– Я была маленькой. Три года. Но с моей памятью было наоборот. Потому что я плохо помню, что было со мной в три года, но это помню в подробностях.
– А сейчас ты видишься с папой?
– Редко. Только когда он приезжает в Англию. Теперь он живет в Австралии и приезжает редко. Но мне нельзя никуда ездить с ним одной, чтобы он не украл меня снова, – она вдруг наклоняется вперед и смотрит на тостер. – Хватит! – кричит она. – Я не люблю пережаренный хлеб!
– А как выключить?..
– Та кнопка! Вон там! Скорее!
Рогалик выскакивает из тостера. Он почти не изменил цвет.
– Нормально? – показывает он малышке.
– Да, – с облегчением говорит она.
– А почему папа тебя украл? Что случилось?
– Мама переехала сюда, когда я была совсем маленькой, и он разозлился, потому что жил в Лондоне и хотел видеть меня почаще. А мама говорила, что нельзя, из-за… Кое-чего. Он ужасно злился, кричал, и все такое, и потом однажды, когда я приехала к нему в Лондон, он меня увез. Думаю, это был какой-то отель. И хотя он был ко мне очень добрым и покупал много подарков и конфет, я понимала, что это плохо, и испугалась. А потом приехала полиция, и было очень страшно. И я помню все. Все.
Он ставит перед девочкой багет, и она поворачивается к столу.
Фрэнк не знает, что ей сказать. Сколько историй, думает он. Мир полон историй. Но ему нужна одна-единственная, погребенная где-то в глубинах его памяти, и он боится, что никогда ее не достанет.
– Ой! – Элис немного удивлена, обнаружив Роману, уютно устроившуюся на диване между Гриффом и Фрэнком. Включен телевизор, они смотрят мультфильмы.
– Доброе утро, – приветствует ее Фрэнк. – Мы решили дать тебе немного поспать.
Уже почти девять, и Элис не помнит, когда так долго спала в последний раз.
– Просто потрясающе, – восхищается она, наклоняясь, чтобы поприветствовать Гриффа. – Это лучшая плата за ночь.
Элис смотрит на Роману. Она – общительный ребенок, в отличие от старшей сестры, которая всегда относилась к посторонним людям с ужасным презрением. Но все равно странно, что ей так комфортно с чужим человеком. И не просто с чужим – с человеком, который не знает, кто он такой. Элис вдруг чувствует себя ужасно виноватой, подходит к дивану, притягивает к себе голову Романы и целует ее в макушку.
– Есть хочешь? – спрашивает она.
– Нет, – отвечает Романа. – Фрэнк сделал мне рогалик. Правда, он пытался запихнуть его в тостер, не разрезав. Такой смешной!
– Глупый Фрэнк, – добавляет Фрэнк.
На пороге появляется Кай. Его глаза опухли от сна, и вид у него слегка сердитый. Увидев на диване Фрэнка, он сразу бросает на мать выразительный взгляд, говорящий: «Какого черта он здесь делает?»
Элис предпочитает игнорировать этот взгляд и спокойно произносит:
– Доброе утро, красавчик, что так рано?
– Я слышал голоса. Мужской голос.
– Да. Фрэнк вернулся вчера вечером. Он начал кое-что вспоминать!
Каю явно нет ни малейшего дела до потерянной памяти Фрэнка, и он ковыляет обратно наверх.
– Прости, – говорит Фрэнк. – Когда ты подросток, наверное, немного странно обнаружить у себя дома чужого человека.
– Честное слово, Фрэнк, они к этому привыкли. У нас в доме всегда есть люди. И еще более странные, чем ты.