Реклама от агента по продаже недвижимости.
Второе письмо – выписка с текущего счета. Она бегло проглядывает ее. Ничего особенного. Рестораны в Киеве, отель, где они провели свадебную ночь, выпивка на Бали, покупки в аэропорту, магазин «Маркс энд Спенсер», железная дорога, химчистка, загородный паб, где они обедали на выходных. Всякие мелкие траты, последняя – бесконтактный платеж в кофейне на вокзале Виктория вечером во вторник. Больше ничего. Никаких платежей. Прямая линия и точка.
«Так и есть», – думает она, опускает выписку на колени и тянется за бокалом вина. Вот и оно. Доказательство. Он мертв. Как он может быть жив? Не тратя денег?
Она вскрывает еще два письма, оба – с рекламой. Открывает счет за электричество и письмо с фирмы, где он всегда заказывает рубашки. Потом берет последнее письмо. От их мобильного оператора. Детальный счет, где указаны номер и продолжительность каждого звонка. Задержав дыхание, она начинает читать.
Почти каждый звонок и каждое сообщение – на ее номер телефона. Неудивительно. Но она ищет звонок, сделанный из дома ее мамы в Киеве, звонок его матери в день их свадьбы. Вот и он: 4:46 вечера, 21 марта. Три минуты пять секунд. Она берет ручку и подчеркивает номер. Потом смотрит на время. Уже почти половина одиннадцатого. Слишком поздно для светской беседы. Но поздно ли, чтобы сообщить матери, что пропал ее сын? Она набирает номер и замирает. Где-то, на западе или на востоке, в замке или обычной квартире, звонит телефон. Возможно, женщина слышит телефонный звонок, но почему-то не отвечает. Может, она спит? Может, ее нет дома? Может, она видит на дисплее номер Карла, но предпочитает не отвечать? После двадцати гудков Лили вешает трубку. Утром она попробует еще раз.
27
В ночном воздухе мерцает морская дымка. Грифф и Хиро убежали вперед и исчезли в темноте. Элис и Фрэнк медленно идут за ними. Наверху, на променаде, несколько ночных гуляк шатаются между пабами, поют, смеются и окликают друг друга. Дерри и Дэнни ушли домой час назад, а десять минут назад толпа подростков наконец отправилась на свою вечеринку. Элис оставила Роману дома с Жасмин и Сэди, и они отправились на небольшую прогулку с двумя другими собаками. Глоток свежего влажного воздуха – большое облегчение после тесной духоты коттеджа, переполненного людьми, с постоянно работающей духовкой и раскаленными поленьями в камине.
Фрэнк на прогулке ведет себя очень тихо – видимо, не успел до конца отойти после разговора за ужином.
– Прости за Жасмин, – говорит Элис. – Это было совсем на нее не похоже.
Фрэнк немного смущается, но потом качает головой и говорит:
– Нет-нет. Все в порядке, честное слово. Мне даже стало немного легче, удалось наконец поговорить начистоту. Это лучше, чем когда ты всех раздражаешь, но все вокруг слишком вежливые, чтобы что-то сказать.
– Ты никого не раздражаешь.
– Ну, тебя, может, и нет.
Он снова затихает, и какое-то время они идут молча.
Собаки увидели что-то впереди. Обе резко рванули вперед и вскоре исчезли за углом залива.
– Черт подери, – ругается Элис. – Господи, за кем они ломанулись? Грифф! – орет она, приставив ладони ко рту. – Хиро!
Она ускоряет шаг, и вскоре они оба бегут по пляжу. Повернув за угол, они сразу понимают, что свело с ума собак. На каменных ступенях, ведущих к променаду, стоит маленькая лисичка и смотрит на собак с торжеством и презрением. Собаки стоят внизу, тяжело дышат и переглядываются, слово спрашивая друг друга: и что теперь?
– Дурачье, – говорит Элис, приближаясь к ним с поводками. Но они уже впали в азарт. На небе висит большая, почти полная луна. Несколько чаек спикировали вниз и ковыряют что-то в камнях у кромки прибоя. Собаки снова умчались куда-то вперед. Элис кричит Фрэнку:
– Прости, пожалуйста! Если хочешь, можешь возвращаться в коттедж.
Он с улыбкой следует за ней. Чайки чувствуют приближение двух больших собак и улетают, но собаки бегут все дальше. Элис кричит им вслед и свистит с помощью двух пальцев, как учил папа. Наконец они останавливаются в дальнем конце залива, где летом проводится паровая ярмарка и загорают туристы. Кафе, пристроенное к забору пляжа, не работает, педальные машинки накрыты и заперты на замок. Сверху раздается звон и грохот игровых автоматов. Фрэнк говорил, что именно здесь просидел весь четверг, вспомнил девушку на карусели и человека в море.
Собаки, тяжело дыша, сидят у ног Элис, пока она пристегивает им поводки.
– Ну, похоже, мы сбросили часть этого обильного ужина, – она с улыбкой поворачивается к Фрэнку, но он смотрит вверх, на скалы. Снова этот взгляд: Элис уже начинает его узнавать. Она инстинктивно подходит к Фрэнку. – Что такое?